Мистика и эзотерика

Я - Жрицею, зовусь...
С покон веков...
И ведаю я судьбы
Их- Читаю...
Порою удивляет
Род людской
Поступками своими-
Устрашают!
Предать готовы
Вас за серебро
Кто был так дорог
И любовь внушал..
Мгновенье...
Не осталось ничего
Лишь деньги
Что в карманах- зазвенят
Предать способны
И обиду нанести
Хотя,
Ты - изливался от любви
Я поражаюсь..
Их сердцам внутри
Из камня они
Что ли, слеплены?
Что есть Святого
В людях, не понять..
Богам они молитвы
Отправляют..
И просят не любовь
Не радость взять...
Важны им
Деньги, власть
И злость..
Важна им....
Но.. Вижу в книге
Добрые сердца
Надежду не теряют
От невзгод
Их...
Предают, но верить
Так хотят
И Бога просят, чтоб
Сердца вернул...
Я-Жрица...
Я читаю по судьбе
Но людям иногда
Я помогаю...
И кто, Любовь...
Попросит, в тёмной Мгле
Услышу...
И конечно...
Посылаю.....

9.03.2026г.
Валентина Павлова, хирург с многолетним стажем, на своих занятиях и мастер классах, говорит не только о медицине. Она говорит о том, что болит у каждого в глубине души :«Почему меня никто не любит?».
«С детства нас учили: люби маму, папу, брата, — напоминает она.
— А Я? В азбуке буква „Я“ последняя, отвечали ей. Мы отдаем себя без остатка, ждем любви взамен, а в ответ — тишина. Пустота. Гложет обида. Знакомо?».
Ее занятия — это сеанс честности с собой! Она учит любви к себе не как эгоизму, а как ежедневной дисциплине и проработке самой собой:
· Заботиться о теле с нежностью.
· Уважать свои эмоции.
· Ценить свои знания.
· Быть разборчивым в окружении.
· Хранить чистоту помыслов.
· Соблюдать дисциплину.
И быть благодарной, пропуская всё через себя.
Но всему этому предшествует умение принимать прошлое. «Прошлое надо простить, — говорит Павлова. — Без той боли и тех падений, вы бы не стали тем, кто вы есть сейчас! Это не якорь, а фундамент. Если разрушить фундамент — рухнет дом».
И добавляет самую важную глубину: «Вычеркивая прошлое, мы вычеркиваем родовое. Своих предков, свою кровь. Нельзя полюбить себя, отказавшись от корней. Принять себя — значит принять и их».
А еще она учит благодарить здесь и сейчас. «Хотите есть? Не глотайте сразу. Предвкушайте. Благодарите за то, что слышите, видите, чувствуете запах. За то, что пальцы двигаются, ноги ходят, уши ловят звуки и даже тишину. За то, что ртом вы осязаете вкус. Это ли не счастье? Это ли не любовь к себе?».
И тогда приходит то состояние, о котором рассказывают те, кто проходит через ее занятия. Состояние, когда во время медитации дышится так глубоко, что надышаться невозможно. Словно пьешь родниковую воду — и никак не можешь напиться, потому что само это питье приносит чистую радость. Приходит чувство легкости, уверенности, словно внутри просыпается что-то настоящее, давно забытое, но такое родное.
«В такие моменты, — говорит Валентина, — ты слышишь, как звучит чаша. Она поет над каждым человеком. Ее звук рождается где-то глубоко, из первой чакры, и поднимается вверх, проходя через все тело, через каждую клетку, до самой последней. Этот звук объединяет твою внутреннюю энергию с энергией вселенной. И ты понимаешь: ты не отделен, ты — часть целого. Ты не одинок. Ты есть».
Никто никому ничего не должен. Перестаньте ждать. Отсеките опухоль под названием «жертва». Когда вы наполните себя сами, когда ваше дыхание станет глубоким, как родник, а внутри зазвучит чаша, соединяющая вас со всем миром, — тогда и мир изменится. Люди придут не брать, а делиться.
Полюбить себя — не в последнюю очередь, а сейчас. Принять прошлое, почтить род, чувствовать каждое мгновение, дышать этой родниковой жизнью и слышать свой внутренний звук. Если вы есть у себя, если вы соединены со вселенной, — вы не одиноки никогда.

Свинцовый вал качает старый бриг,
В тумане тает мой безмолвный крик.
Я призрак здесь, и судно — только тень,
Мне вечной ночью стал вчерашний день.

Клинок мой ржавый больше не блестит,
Никто меня за злобу не простит.
Я выбрал путь разбоя и войны,
Теперь заложник мёртвой тишины.

Зачем мне сундуки с чужим добром?
Теперь плачу я сломанным ребром.
Менял любовь на звонкие пиастры,
А в сердце лишь погасшие костры.

Грохочет шторм, и горизонт в огне,
Вся жизнь моя осталась там, на дне.
Прости меня, земля, что я покинул,
Я сам себя в пучину эту кинул.

В мой сад пришёл последний Снег,
Красивым, белым, невесомым
И попросился на ночлег,
Чтоб быть с утра ему готовым
Покинуть временный приют,
Где его чтут и уважают,
Где песни про него поют,
Где про него стихи читают.
Ему не вправе отказать,
Ведь я здесь тоже лишь на время:
-- Снег, я не буду Вам мешать,
Я угощу Вас чаем с джемом.
Мы просидели с ним всю ночь
При свете лунного окошка.
Он даже знает мою дочь!
И с ним играла моя кошка!
Он мне открыл один секрет,
Чуть-чуть варения отведав,
Он помнит всех, кого уж нет,
Всех моих бабушек и дедов.
Мы вспоминали о былом,
Он мне напомнил моё детство,
Мой город, море за окном
И девочку, что по соседству.
Потом Он тихо мне сказал,
Хочу ль я знать, что будет с нами.
Он говорил, но я уж спал,
Летел снежинкой к папе с мамой.
Очнулся вдруг. Мурчат коты.
Снег за окном, как на открытке...
И еле зримые следы
Видны от дома до калитки.
08.03.2026

«Не говори, что нет спасенья,
Что ты в печали изнемог:
Чем ночь темней, тем ярче звезды,
Чем глубже скорбь, тем ближе Бог.»
(Аполлон Майков)

Вот все, что я могу Вам дать,
Ручьев весенний флер,
Сверкающей улыбки даль,
Вселенских тайн пленэр.

Под снегом спрятанный алтарь,
Горенье вскрытых вен,
Плеснувший снов в лицо фонарь
Дорогой перемен.

Рассвета алого бокал,
Хрустальный мира звон,
Воздушных эльфов карнавал
Под арии цветов.

Жемчужной вьюги кружева,
Любви зеркальный плен,
Магический судьбы кристалл,
Пророчеству взамен.

Сиротство нежное мое
В объятиях тоски,
В чьем кубке пенится вино,
Кружатся мотыльки.

И если я не доживу
До музыки любви,
Пускай закончат мой спектакль
Медузы звезд вдали.

Настала ночь и тени блик бросают.
И в лунном свете виден силуэт.
Сегодня ей никто не помешает
Забрать с собою парочку парней.

Она,как прежде вышла на охоту.
Огнёй горят вампирские глаза.
В крови бурлят охотничьи инстинкты.
В груди порой борьба добра и зла.

Но мысли прочь, ночная королева!
Тебя мани́т пульсирующая вена..
Один укус, и ты уже в нирване.
А у них... Нет шансов впереди..

Город зеркал-город витрин,
Бесконечный поток электро-машин,
Мимо кварталов патрулируют дроны,
Проверяя среди рабочих кто гражданин.

На самом большом континенте,
Под куполом после войны,
Когда яркий свет в небе,
Был страхом той пелены.

Людям не хватает эмоций,
Чтобы до мурашек по телу,
Хотят было как раньше ,
В порыве ветров и никакой фальши.

Только чувства внутри,
Те что ждут прибоя волны,
Та что жизнь может всю изменить
Начинается ночь -обрывается нить.

Время на стоп!люди как клоны,
Пусть отдохнёт наш кукловод,
Пока мы на паузе ,мы не стареем
Видим свой сон и снова вперед!

Снова в строю! загорится зелёный,
И вроде бы планы но снова закат,
Город зеркал ловит взгляды прохожих,
И в отражение их повседневный наряд.

Внезапно в прямом эфире на радио,
Незнакомка возмет микрофон,
Споёт голосом кристально чистым
Сквозь наши души и мы снова живём.

Снова рассвет и город не спит,
Люди снова о чём то мечтают,
Пламя в груди ярко горит
Тех кто дорог к себе прижимают.

Эх, Зоя, непутёвая ты девка-
Не веришь в Бога, так не верь,
Ещё ты слишком молодая-
Не осознала, не пришло то время.

Хотела ты повеселиться?
Можно. Ты же не святая,
Но над святыми не смей ты возноситься,
Они на небесах, а ты земная.

И над иконой не глумись,
Тебе она ведь не мешает.
Молиться не умеешь-не молись,
Пред ней молитвы мать твоя читает.

И о тебе , заблудшая душа,
Мать просит покаянья,
Ведь накануне весточка была-
Птица об окно разбилась и упала.

Упала, прям на стол со сдобой
Через разбитое стекло.
Теперь ты встретишься с бедою.
В душе у Зои не скребло.

-"Давай-ка, мать ты погуляй,
Сейчас компания ко мне придёт,
Оденься потеплей, ведь там зима,
Меня уж не позорь, ведь Николай ещё зайдёт.

Фуфайку хоть накинь
И в конуру к собаке.
Сегодня день рожденья у меня,
Должна весёлой быть гулянка".

Песни, пляски, водка, самогон.
Любимый только не пришёл.
И белый танец. Громче патефон!
Нет Николая, но есть другой.

Схватила обезумевшая девка,
Стоявшую в углу икону.
Там Николай Угодник
И скинула на пол Матрону.

И закружила в танце,
Как-будто с кавалером.
Глаза зажглись багрянцем,
В тот час она окаменела.

И как холодная скала,
128 дней она стояла,
Не в наказанье Божье-
Последнее предупреждение.

Итог- в безумие до смерти
Пришлось свой век ей доживать.
А нам решать, что правда, что легенда
И стоит ли с святым играть.

По линиям тетрадного листка
В миры иные попадаю просто.
Ведь снова пригласили меня в гости,
По-прежнему желанье есть, рискнуть.

Пока глаза уставшие сомкнуты,
Земная благодать в глухой ночи.
Мерцают звёзды - подскажите, чьи?
Они погаснут, как настанет утро.

Такая видимость с земных степей.
На самом деле жизнь совсем иная.
Любовь на звёздах плещется над нами,
Пока ты не подумаешь о ней.

Как только наступает тот момент,
Когда на сердце загорится пламя
От столкновений душ, и полыхая
Свет видимый, покажет силуэт.

Начало есть, и спору нет конца.
А нежность взгляда растворится разом
В душе истосковавшейся, чтоб рядом
С влюблёнными, звездой Любви мерцать!

И насладившись теплотой души,
Воспрянет дух, и сердце отзовётся
В порыве чувств, поверит и проснётся...
И продолжается земная жизнь.

Кинжал, отмычки, гвоздодёр…
Сегодня не до сна:
За старой каменной стеной -
Усадьба колдуна.

Заброшен сад. Охраны нет.
Ворота на замке.
И где-то в башне - артефакт,
В старинном сундуке.

Вот только люди говорят,
Что проклята она:
Никто не выбрался живым
Из башни колдуна.

Взломал увесистый замок.
Привычный полумрак.
Но почему-то тяжело
Даётся каждый шаг…

Внезапно шёпот прозвучал -
И снова тишина:
"Тебе не выйти никогда
Из башни колдуна…"

Сундук нашёлся в тайнике,
Трактирщик не соврал.
Истошный крик: "Остановись!"
Я вытащил кристалл…

Уже собрался убегать -
В кристалле вспыхнул свет…
Теперь я призрак, просто тень
И тела больше нет.

А на полу лишь гвоздодёр,
Отмычки и кинжал…
И только голос прошептал:
"А я предупреждал."

А предательство..
Режет- Больно!
Убивает веру- в хорошее!
Океан волнует, ревёт!
Ведь вода-
Может ложь, предчувствовать.
Почему забурлил океан?
И теченья его схлестнулись?
Потому- что, Русалку его
Оскорбили и обманули.
Потому- что, глаза у неё,
Зеленее тины морской
А покрыты они- слезой
Пеленой и соленой водой...
Её розовый, цвет волос
Что заря, ей дарила когда-то
Потускнел, не расчёсан- он
На скале сидит....
Словно- Статуя.
Взгляд пустой
И надежды- нет...
А ведь верила, поцелуям
И поверила сильным рукам
Обещали, что скоро будут.
Ну а сам, уехал и нет...
Не видать корабля
В просторах...
Не любовь, то видать была
Так.. Игра....
Среди синего моря.
Для неё, он ведь был-
Весь мир!!!
И улыбка его- пленила..
И волшебное сердце её
Своей мягкостью- покорила!
Ничего нет, страшнее вранья
От него, так пусто внутри!
И жемчужины
Медленно с глаз...
Ударяясь скатились в низ..
И пошли они,
Прямо на дно,
Где сокровища-сундуками!
Это слёзы...
Души- С колдовством...
У Русалки-
Жемчугом... Стали.....

Словно бы кого-то не хватает...
Важного кого-то эй ты где?
Гадость белая вот-вот уже растает
Напиши утешь что не в беде

Что ты просто в хлопотах домашних
И не до стихов увы пока
Напиши избавь от мыслей страшных
Пара дней а словно бы века...

Под лунным светом, где мерцает тень,
В старинном замке, где поют ветра,
Блуждает он, как призрачная тень,
Бессмертный дворянин, чья ночь – сестра.
Его душа – как древний манускрипт,
Хранит секреты, что не знает век,
И в каждом взгляде – вечный лабиринт,
Загадка, что не разгадать вовек.

Он помнит времена, когда заря
Лишь начинала золотить холмы,
Когда покой земной, сгорая, зря,
Не ведал боли собственной зимы.
Его глаза – два изумруда в тьме,
В них отражается прошлое, как сон,
И скорбь, что вечно бродит по земле,
Оставила в душе глубокий стон.

Веками он скитается один,
Среди теней и призрачных картин,
Ища покой, спасение, приют,
Но лишь забвенье сердце обретет.
Его судьба – безжалостный удел,
В ночи и вечной мглы подлунный плен.
Он – вечный страж, чья скорбь не знает мер,
Застывший в прошлом, позабытый всем.

Святой сатир

В предутренней млади,
Во сумерках лет,
Морщинистой глади
Глаз синих обет,
Заблудший пристанник,
Забывший потир, —
Всегда ему данник, —
Свят старый сатир;
Веселая флейта, —
Свистящий фонтан,
Задумчиво млеет
Отставленный пан.
Сын темных материй,
Земли и нутра,
Оргийных мистерий,
Чья сладость остра;
Рога — поминанье
Хтонической тьмы,
Животного званья
И мифа тюрьмы,
Взгрустнулось природе,
Рычит чернобог,
Забыли в народе,
Что пан — ЖИЗНИ бог.
Буравит язычник, —
Древнейший видок, —
Как духа опричник
В сталь лист утолок,
Комфорта удобства
Убили уют,
Раж жажды господства
Сломил уз приют,
Дни райских веселий,
Увы, сочтены,
Лишь вой менестрелей
У плача стены.
Расхристаны свойства
На сытую спесь,
Обрушено збройство
О пошлую грезь;
Навек, на столетье
Похерен удел,
ПанГеи трагедья:
Надел опустел,
Тишь нежити гложет
Живой мадригал,
Смерть вето наложит
На тел ареал.
/АК/

Михаил Врубель / "Пан" (1899 ).

Мне- Дракон...
Решил сделать- подарок..
На моё,
День рожденье в марте:
Пригласил полететь-
В Японию...
В этот день
Расцветает- Сакура!
Красотой, сады изумительны!
Я ведь,
Розовый цвет- обожаю!
Полетели,
Мы с ним- стремительно!
Так летели,
Что крылья дрожжали!
Ещё с неба,
С зарёю розовой
Открывался, на гору вид:
Фудзияма стояла гордою,
Неприступной горой- манив!
И увидив, сады-
Как из сказки,
Что дыхание, перехватило...
У Дракона...
Дыхание- огненное!
Сразу махом
Сошло- на ивы....
Красота и его поразила!
Зелены глаза его стали!
Вот какую,
Имеет силу-
Над Драконами-
Сад с цветами!!
Мы вдыхали,
Цветы- дикой вишни!
Розоватая пыль слетела
И на волосы
Нежной вуалью...
С розовинками и осела!!!
Двое суток,
Мы с ним наслаждались
Засыпая под красотою...
А потом...
И домой, собрались
Дома дел,
Ведь у нас-С горою!!
Мы взлетели
Над розовым садом
День рожденье,
Моё- прошло!!!
Мне дракон подарил
На праздник:
Океаны, вишнёвых цветов!!!!!!

Он шёл лесом, через то́пи,
Шёл из пепельных земель.
Позади остались ко́пи -
Рудокопов цитадель.

Там, в глубинах тёмных залов,
В паутине катако́мб,
В бездне сумрачных каналов,
Поражённых древним злом -

Обитают дети ночи -
Чьи во тьме белеют о́чи.
Шёпот их и голоса -
Заменяют тьме глаза.

Тьма хранит свои секреты
Здесь в незримой глубине.
Здесь давали злу обеты -
С ним самим наедине...

И теперь он шёл под солнцем,
Шёл в сиянии луны.
Оставаясь незнакомцем,
Чьи мотивы тайн полны...

Я возьму себе, что хочу!
А что взять не смогу — наколдую...
О чём думаю — заполучу,
Притяну, пришепчу, причарую.

Прикажу воплотиться в реальность!
Силы света помогут и тени
Из астральных миров, виртуальных,
Из фантазий и сновидений...

Как сказала, по-моему, будет:
"Ключ-замок". Исполнено станет!
Пожелаю чего — раздобуду...
И гора на пути не встанет!

К биточкам толстеньким подбираешься,
вилкой в них нацеливаешься,
а они тебе голосами умирающих:
мы почти у цели,
помоги нам, брат,
преобразиться, перейти на следующий уровень
И ты уже обеду не особо рад,
уже думаешь: вот был бы гуру,
он бы тебе объяснил,
растолковал эти ужасы
И раньше-то мир не особо был мил,
а теперь просто голова кружится

***

Сегодня снова в море выходил
И любовался солнечным закатом,
Пока собачий вой не разбудил.
Мой сон пропал, не велика утрата.
На завтра снова кэп назначил час,
Выходим в море в полночь на заданье.
И я обязан выполнить приказ!
Не будет никакого оправданья.
Корабль свой из бухты вывожу,
Ложусь на створы, это не задача.
Я в море силу духа нахожу
И верю командиру, не иначе.
Форштевнем разрезаем Океан
И волны нам желудки промывают,
Всем нам с рожденья флотский статус дан,
А флотские друг друга не бросают.
Вот снова я любуюсь на Восход
И курсом с краем Солнышка сверяюсь:
"Мой кэп, через минуту поворот!".
Но воет Пёс, я снова
просыпаюсь.
Я снова пропускаю поворот.
Быть может, Пёс меня
оберегает?
За поворотом, что там меня
ждёт?
Должно быть, только Он об этом знает.
08.02.2018

ПРОТОРАССКАЗ №10
***
Темнота стояла рядом с каждым и смотрела на всех, как будто спрашивала:
— Позвольте и я с вами! Этот спектакль всегда нравился.

От волнения, "позволят или нет", Темнота закрыла глаза
и тогда свет распахнул свои ресницы.
Они ложились лучами на бархат занавеса.
И вот уже Темнота сама смотрела на сцену множеством глаз.
Дышала каждой грудью как своей.

В зал вошла Тишина.

Темнота знала, что когда горит хоть одна свеча в зале, Тишина не видит её, и от того её наблюдение было так занятно и увлекательно.
Каждый взгляд, каждый вдох, каждый стук сердца теперь вмещался в неё.
И тишина да, да и даже сама тишина тоже была частью Темноты.
Ложе всего театрального зала было занято, её главный зритель уже пришёл на спектакль.
-----
Он сидел в кресле.
Номер места и ряд уже исчезли, они становились не важны когда начиналось другое.
Слева кто то дышал.
Вдох. Выдох.
Вдох. Выдох.
Справа шуршал шёлк, когда он прикасался к каждому кто был рядом.
Кашель сзади погрузил его в глубоко курящего человека и он ощутил как трудно дышать.
Темнота впитывала всё, звуки, запахи, тишину, и наполнялась Духом, который прибыл к театральному представлению.

Сцена была пуста.
Занавес тяжёлый, бордовый, как старая густая кровь.
Свет уходил со сцены по одному.
Лампочка за лампочкой гасли, пока не осталось то, что сочилось из под кулис.
Был ли это свет, не понятно, потому что понять уже желалось другое.

И тогда началось. Не спектакль - другое.

Сначала он почувствовал себя.
Слишком остро.
Слишком громко внутри.
Свои руки на подлокотниках.
Своё дыхание — оно как будто было не своё, сбивалось, ровнялось, сбивалось снова.
Свою шею — напряжена, ждёт.
Затылок колючим комком и говорил: «Я здесь. Я смотрю. Я один».
Он верил этому.
Всегда верил.
Раньше.

А потом занавес дрогнул.
Как сквозняк.
Просто дрожь ткани, как будто кто-то с той стороны выдохнул.

И в этот выдох он провалился.
---
Сначала — девушка слева.
Её дыхание перестало быть звуком — стало, ощущением, вкусом.
Солёным, чуть горьковатым, как миндаль.
В нём было ожидание — не его, её ожидание, другое. Женское.
В нём был вчерашний день, который не отпускал, и завтрашний, который пугал.
И всё это смешивалось с тем, как она сжимала программу в пальцах
— он вдруг почувствовал бумагу, её пальцы, её страх опоздать куда-то, где её не ждут.
Он отдёрнулся.
Испугался.
Но было поздно.
---
Справа шёлк оказался не шёлком — кожей.
Женщина в бархатном платье, и платье было тяжёлым, как её усталость.
Она пришла сюда, чтобы забыть.
Чтобы провалиться в чужую историю и не выныривать до конца.
Но внутри неё жила другая история — своя, густая, как патока, и он увидел её краем, ощущением:
мальчик, который не звонит,
мужчина, который не смотрит,
зеркало, в которое страшно смотреться по утрам.
Она улыбнулась темноте.
Улыбка была натянутой, искусственной, резиновой.
Он почувствовал ботэкс её губами.
---
Сзади кашлянули снова. Старик.
И в этом кашле был целый век.
Хрип, в котором оседала табачный дым,
скрип половиц,
запах лекарств,
одиночество такой плотности,
что его можно было резать ножом.
Старик не ждал чуда.
Он пришёл "умереть на два часа" — забыться, стать чужим, перестать быть собой.
Но он не знал, что даже его кашель — уже событие.
Уже дрожь воздуха.
Уже часть того, что сейчас случится.
---
Потом были другие.

Мальчик в третьем ряду, который смотрел в телефон, и внутри него гулял ветер — пустота, которую нечем заполнить.
Девушка у прохода — она пришла с подругой, но подруга была не здесь, подруга была в сети, а девушка сидела и чувствовала, как тает вечер, как тает надежда, как тает она сама.
Мужчина в первом ряду — лысый, сытый.
Внутри него было железо.
Холодное.
Гладкое.
Он давно не чувствовал ничего, кроме чисел, и сейчас сидел и ждал, когда его развлекут.

Все они. Каждый.
Сгустки.
Эманации.
Живые.

И всё это витало в воздухе между креслами, над головами, под потолком, где темнота была гуще, чем в зале.
Впитывала и наполнялась.
---
Он не понял, когда перестал быть собой.
Может, в тот миг, когда занавес качнулся сильнее.
Может, когда свет на сцене изменился, стал тускло-жёлтым, как старая лампа в комнате, где умер кто-то родной.

Он вдруг оказался везде.

В солёном дыхании девушки.
В тяжёлом бархате усталой женщины.
В хрипе старика.
В пустоте мальчика с телефоном.
В железном холоде успешного мужчины.

И все они оказались в нём.
Коктейль смешивался сам.

Слеза соседки упала внутрь — и стала солёной основой.
Усталость женщины легла вторым слоем — густым, как ликёр.
Кашель старика взболтал всё — резко, хрипло, до дна.
Пустота мальчика стала сосудом, добавила прозрачности — такой, что видно насквозь.
Железо мужчины, охлаждало огненный жар "напитка".

И в этот коктейль, в эту густоту, в это общее, шагнул кто-то.
Само пространство которое было везде, между.

Оно смотрело на сцену их глазами — всеми сразу.
Оно слушало тишину ими — каждым ухом отдельно и всеми вместе.
Оно чувствовало их кожу — и кожа была одна на всех, огромная, живая, граница целого.

Спектакль шёл. Кто-то говорил со сцены. Кто-то двигался в свете.
Но это было неважно.

Важно было то, что ОНО смотрело.
Единое, целое. С интересом. В каждого.
То, что рождается только в зале, только в темноте, только когда сто человек забывают, кто они, и становятся одним существом с сотней сердец.

Он был этим существом.
И оно было им.
---
А потом свет. Зажгли.
Ярко. Безжалостно. Сразу.

Кресла заскрипели.
Девушка заморгала, вытирая глаза, быстро, чтобы никто не увидел.
Женщина в бархате поправила платье.
Старик закашлялся уже по-настоящему, сухо и больно.
Мальчик сунул телефон в карман и пошёл к выходу, не глядя по сторонам.
Мужчина надел обратно своё железо, броню, как пальто.

Они расходились. Растворялись. Становились собой.

Он сидел.

Внутри ещё плескалось.
Горькое. Солёное. Сладкое. Прозрачное.
Коктейль из ста чужих жизней, которые только что были его жизнью.

Он попытался поймать хоть одну ниточку — девушку, старика, мальчика.
Но они уже ушли.
Стали чужими.
Разбежались по своим темнотам.

Остался только привкус.
На языке. Под веками.
В том месте, где кончаются мысли и начинается что-то другое.

На улице было холодно. Осень. Фонари жёлтые, как тот свет на сцене.
Он шёл и не знал, один он или нет.
Сзади кто-то кашлянул.
Он обернулся
— никого.
Только листва, только ветер, только тишина.
Которая шла следом, чуть справа, сзади.

Тишина улыбалась и знала что темнота любуется ею.
И в этой улыбке всё ещё плескался зал.

-------
Проторассказы
— не совсем рассказы, а точнее совсем не рассказы.
        Это пазл-загадка.
Это тексты погружение в ваши личные эмоции, это живая эмпатия, очищенная от сюжета, смысла и ролей.

как тебе?
Поделись ощущениями,
как бы ты назвал(а) его?

Буду признателен если поделитесь ссылкой на проторассказ с друзьями знакомыми.
Для изучения стиля требуется ваш Ви̌͌д̓̈ сб͚ͥоͯ̚кͮͭу.