Мистика и эзотерика

У кого, какая душа?
Не задумывались,
Об этом?
Присмотревшись,
Порой...
Иногда..
Видишь свет ты-
Над человеком.
Словно радуга изнутри
Освещает его волною
И..
Хороший- Он!!!
Понял- Ты..
Теплый, добрый..
Какой-то, что ли...
И ты тянешься
До него...
Как росток,
К солнцу и свету
Притулиться бы..
На часок..
И набраться- тепла
При этом...
Напитаться,
Как губка- Им...
И идти,
По жизни-Бодрей!
И другим...
Помогать цвести!
Украшать,
Этот мир- скорей!

Давно в руках меч не держал,
Не прижимал приклад к щеке,
Но этой ночью я не спал —
Сражения были в моём сне.

Осознавая горечь, боль,
Никак решить нельзя иначе,
Я наносил удар в ответ,
Рубил ослепших наших братьев.

Катились слёзы, кровь текла.
Их ясный взор, голубоглазый,
Не встретит более весну —
Ослепло сердце их в миру.

Ослеп их разум, дух иссяк,
Им зверь затмил рассудок здравый.
Не ведая, что смерть творят,
Они давили властью слабых!

Одни ведомые наживой,
Невежество в других взросло.
Они народ наш истязали —
До геноцида всё дошло.

Мне было больно и печально,
Брат шёл на брата в этой тьме.
Кто озверел, те лютовали,
Не видя свет, их души в мгле.

Сегодня я совсем не спал,
Кошмар явился ночью мне.
Ох, как мне хочется, друзья,
Чтоб сон остался в этом сне!
(2021)

Куплет:
Я шёл в эту рощу, не пряча лица,
Сквозь корни дубов, за печатью венца.
Друиды стояли — семь клятых теней,
Я крикнул: «Я вправе быть силой твоей!»
Деревья молчали, судили меня,
Лишь кроной качали, внимая слова.
Припев:
Иди вперёд — и ты найдёшь,
Иди на свет — и обретёшь.
Иди на зов — и будь с собой,
Держать корону над головой!
Куплет:
Я видел Оленя, чей взгляд — свет веков,
Но понял: рога — всей жизни оков.
Он ждал моей крови, он ждал чистоты,
А я лишь хотел сил обрести,
Чтоб миром править изнутри.
Припев:
Иди вперёд — и ты найдёшь,
Иди на свет — и обретёшь.
Иди на зов — и будь собой,
Но гордость вскипела чёрной смолой!
Куплет:
Я вскинул ладонь, чтоб рога сокрушить,
Хотел эту силу себе подчинить.
Но чаща шептала, смыкаясь кольцом:
«Не быть… королём… с осквернённым… лицом!»
Луч солнца упал на открытый алтарь —
Исчез мой олень, обратился во прах.
Припев:
Иди вперёд — и ты найдёшь,
Иди на свет — и обретёшь.
Иди на зов — и будь собой...
Но страх пронзил иглой ледяной,
Корона — мираж... и она не с тобой.
Куплет:
Уж солнце в полнеба, а я не могу...
Ни двинуть ногой. Кричу — как молчу.
Виски мои давят тень от рогов,
Корона — терновый венец из грехов.
Куплет:
Кто я теперь? Мне не отдали душу.
Я не олень, но жизнь я разрушил.
В лесу я чужой, и с людьми не жилец...
Слишком много хотел...
Получил — свой венец.

«Уэнсдей»: Мой личный дневник (сожгите после прочтения)

Безумство — вечно.
Комфортно мне в неловкой тишине.
И утомили беспрестанные визиты.
Оставьте образ одиночки мне,
Где части лишь от части скрыты.

Я в затхлой комнате для спиритических сеансов
Взять под контроль пытаюсь этот мир,
Друзей считая опасным для себя балластом.
Уверена, что интересные цветы растут в тени.

И всё же я иду на бал вороний.
Я привыкаю… в аду ведь тоже люди.
Если меня отвергнете — я не расстроюсь,
Займусь любимым хобби: людей пугать до смерти буду.

Убийцы, монстры — мой типаж.
На маскараде я без маски — произвожу ужасный эпатаж.
Роль королевы бала мне дана без заклинаний,
И не грозит увязнуть мне в сиропе всех воспоминаний.

Меня от вас тошнит — это не комплимент.
Я никогда не извинюсь за поиск истины.
Мне боль напоминает: «Я жива, и я ищу момент».
Может, для вас он кажется убийственным?

Визит мой будет краткий и заключительный.
Хочу попасть на поминальную процессию.
Тяга к секретам останется патологической.
Я ухожу, оставив вас в чёрной депрессии.

Чёрный цветок — символ тёмной красоты Уэнсдей…

Черная орхидея —
Цветок роскоши и страсти,
Тайны и редкой красоты,
Сродни приключениям опасным,
Что мифов и легенд полны.

Чёрный цвет как нельзя лучше
Раскрывает её суть:
Души, что во тьме заблудшие,
Её ищут, чтоб указать им путь —
Путь на край земли похожий.

Чернокнижник, что искал,
И от женщины, что с тайной схожа,
Принося ей в жертву верность,
Цветок всё же получал.

В орхидее — в ней вся сила
Авторитета, абсолютной власти.
Красотой заворожила,
Но не исцелила от пристрастий.

Звезда в ночи...
Кто на нее глядит
Моими, чуть прикрытыми, глазами?
Я, та, которая всё знает и творит,
Иль та, чьи мысли заняты "бегами"?

Я ль та, которая, в молчании ума,
Постигла светлых образов истоки, Кому теснЫ границы,
чувства, строки,
В ком краски породили
Свет и Тьма?

Я - та, кто смотрит на себя глазами
Звезды далёкой,
Ощущая вмиг,
Синхронность, нерушимую веками,
Свободную от времени верИг...*


*Вериги : (старослав.)
верига — «цепь»

В замке, сыростью пропахшем
в темных мрачных коридорах
я с пажом бродила юным,
волоча свой длинный шлейф.
Звук шагов неторопливых
И шелков тяжелый шорох
быстро время поглотило,
вобрало в свой черный сейф.

Знаю, я жила когда-то,
знаю, что писала письма,
отпускала на закатах
ввысь почтовых голубей.
И теперь так трудно вспомнить,
вдруг в безвременье повиснув,
почерк быстрый и неровный
и слова мольбы своей.

Ночью проще раздвоиться,
балансировать на грани,
снова видеть чьи-то лица,
что знакомы так давно,
а потом спешить обратно
в анфиладу с зеркалами.
Все, что было так отрадно,
все, что было, прощено.

Прислушайся. Склонись. И ужаснись
Я сам себе тюрьма — в которой нет изъяна
Я не позволю блеску слабины
Коснуться изнутри застывшей боли океана

Мой выбор — стазис облетевшего листа
Застывший монолит, заиндевевший в одночасье
Здесь время — шелохнувшийся штандарт
Лишь брызги — кровью зарисованного счастья

Мои оковы сброшены для вечной мерзлоты
Застыл мой вздох, чтоб я почувствовал дефекты
Сжигая их в себе, я жёг последние мосты
Всё это тлен, я сам — для смыслов архитектор

За скобкой жизнь, когда ты в сундуке
Что миром я зову, копаться будешь вечность
Игла зажата — не в твоей руке
И это точка — точка входа в бесконечность

Моя тюрьма, мой крик, моих ловушка мыслей
Здесь нет сомнений и зовущих к раю врат
Здесь нет надежды, нет дешёвого трагизма
Тут самый страшный суд — и самый страшный ад

Ты ждёшь финал? Чтоб дали, наконец, ответы
Шаблон — не путь, он мой — безумства вектор
Игла — не смерть, а лишь улыбка на лице
Где я — не смерть, пути бессменный архитектор

Игла — две точки — и стальная нить
Дорога для железной воли
И я не буду никого винить,
Что я — тюрьма холодной бесконечной боли

Игла — иллюзия. И это просто тонкий штрих,
Что ты увидишь на моей сетчатке
Я — архитектор для пустых
Я — таймер в треснувшем порядке

А кто со мною?
Вопреки…
Как эхо тихо досчитает?

А, у нас - с Драконом..
Есть-Изюминка:
Цветовая гамма,
У зрочка-меняется!
Мне её -
Подарили- Драконницы
То-любовью...
У них... Называется!
Обьяснили,
Эту особенность:
При зелёном зрачке-
Будет солнечно!
Ну а серый..
Сулит - непогоду!
Голубой-
Значит будет- облачно!
А... Болотный-
Ждите, Вы - грозы!
Я привыкла...
И не... замечаю
Только люди
Порой удивляются...
А пока,
Мы с драконом- ночами:
Облетаем,
Поля, с ягодой...
Ведь драконы-
Они- сластёны!
И выращивают на полянах
Землянику - цветную,
Весёлую !
Аромат её - опьяняет!
Мы уляжемся с ним
На поляне...
Поедая ягоды эти
А... Дракон,
Мне-
О детстве, расскажет:
Хулиганкой была... Зарета!
Как спасал,
Он меня- многократно!
И покой,
Он терял - видимо!
Но улыбка,
В глазах дракона
Мне сказали:
Он любит и видит всё!
Мою душу...
В глазах- разноцветных
В переливах,
Радуги, где- то
И в любой, дальней
Точке планеты:
Знает он....
Где, сейчас... Зарета!

Я шла по лунному лучу
В небесный терем,
Зажечь познания свечу
На звёздной сфере.

Вокруг луча густой туман,
А в нём видения,
Фантасмагория, обман
И наваждение.

Игра теней подобна свету,
Поначалу
Её за чистую монету
Принимала.

Но каждый сделанный мной шаг -
Души взросление -
Дарил, рассеивая мрак,
Искру прозрения.

Финал. Всё выше лунный путь,
Дрожит сильнее.
Сорваться, не туда шагнуть
Сто крат страшнее.

Я научилась различать,
Где свет, где тени
И равновесие держать
В ветрах сомнений.

Сверкает терем, как алмаз,
Вхожу, и тут же
Свеча растаяла зараз,
Став тёплой лужей.

Так горько - просто не вздохнуть!
Вот наказание!
Но оказалось: лунный путь
И был познанием.

Где дева терзает лиру,

колдует лесная фея

и сто пятьдесят четыре

служителя Асмодея —

под музыку высших бесов,

под звуки надменных сфер —

ведут во дворцы повесу,

где царствует Люцифер.

А чёрная птица где-то

так жадно вдыхала с криком,

небо беззвучное,

в позе лозы, томясь.

И стоны её содрагали

Деревьев кроны безликие,

звёзды с пути сбивались,

дьяволу, дьяволу — в пасть.

Так и печаль её липкая,

болью и скрипкой хриплою,

чёрным дождём стремительно

в осень её лилась.

В хитрые лисы —

монет обращались звоны,

пыль кислотой стекала,

вдым разъедая страсть...

Ангел задумчивый

в сером тумане, молча,

темнея, темнея, темнея

черту свою переступал,

молясь.

Мороз в рассветной тишине
Крепчает средь тумана.
Выходим к свету мы из тьмы
Зловещего обмана.

И воздух словно загустел,
А чувства обострились.
Из ножен достаём клинки —
К рассвету устремились.

Звон средь снегов запела сталь,
Мы в предвкушенье боя.
Рассветным заревом волна
Лишает зверя крова.

Он затаился, ждёт момент,
В тумане всё случиться…
Он чует страх и видит смерть,
Он брешь пробить стремится.

Держите контур! Строй держать!
Отбросив страхи, трения.
В единстве воинству стоять!
В единстве — лишь спасенье.
(2022)

Я обрываю чувства-нити,
любви растрачивая дар.
В душе моей, как в лабиринте
голодный бродит Минотавр.

Я в храмах жгу подолгу свечи,
и знаю: он давно взалкал,
глаза горят нечеловечьи,
и морды яростен оскал.

Мне всё труднее и труднее
бороться с этим существом,
но я не буду жить для зверя
и ни сейчас, и ни потом.

Старик лежит, на одре нищий,
А смерть уж рядом жертву ищет.
Сковало тело в кандалах,
Еще чуть-чуть — и будет прах.

​Смерть говорит: «Пора, пора,
Покинуть тело до утра.
Ты должен мир оставить сей,
Не видеть солнца впредь лучей.

​Перед уходом в забытьё
Одно желание твоё
Исполню тотчас, что скажи,
Милее для твоей души»

​Старик спросил: «Скажи-ка, смерть,
Зачем мирская круговерть?
В чем жизни смысл всей моей?
Ответь, коль можешь, поскорей».

​«Так ты философ, — молвит смерть, —
Понять в чем хочешь круговерть?
Раздвинуть жаждешь рамки жизни
Пред часом неизбежной тризны?»

​«Нет, не философ, — крякнул дед, —
Учитель школьный детских лет.
Понять хотел, вот мой порог,
В чем жизни смысл — так и не смог.

​Любил жену, любил я дочь,
Но ты забрал их, смысл — прочь.
Потом подумал: смысл — учить,
Из деток личности творить,

​Им передать всю мудрость книг,
В сознаньи совершится сдвиг,
И станут звёздами сиять,
Великим кто-то может стать.

​Но нет, ошибся, не дано.
Не след оставил, а пятно.
Один сказал: „Напрасный труд,
У каждого иной маршрут“.

​В торговле, бизнесе дела...
Не для того мать родила,
Чтоб бедным век свой куковать,
С себя „достойного“ ваять.

​Мой рухнул мир, и вот конец.
Скажи же, в чём судьбы венец?
В чём смысл жизни всей моей?
Ответь, коль можешь, поскорей».

​Прищурив глаз, сказала смерть:
«Коль ты созрел сейчас прозреть,
В чем смысла жизни остриё —
Предназначенье всё твоё.

​Припомни маленьким себя:
Как в пятом классе ты, шутя,
Подставил ножку — и долой,
Девчонка телом, с головой...

​В какашек кучку налетела,
Но то же — половина дела.
Её вдобавок ты дразнил,
Обидным словом затравил.

​Что тут сказать... Мы были дети.
Нет-нет, за то я не в ответе.
Что стало с ней? Не знаю я.
Ушла со школы, гнев тая?»

​«В другую школу перешла
И там всё лучшее нашла.
С хорошим парнем подружились,
И после школы поженились.

​Потом у них родился сын —
На целый свет такой один.
Девчонка тем, что родила,
Жизнь миру гения дала».

​«Позвольте, а при чём здесь я?
Моя где рядом колея?»
«А ты, старик, звеном там был:
Подножкой всё осуществил.

​И в том был смысл жизни твой,
Тогда ж уйти мог на покой».
«Не верю, в этом смысл весь...»
«Не место, значит, впредь мне здесь.

​Вся жизнь с тех пор — как пустота,
Подведена была черта
Еще тогда, а я не знал,
Все годы в чем-то смысл искал».

​Смерть говорит: «Пора, пора,
Покинуть тело до утра.
Ты должен мир оставить сей,
Не видеть солнца впредь лучей».

Я расскажу тебе о том, что будет.
А хочешь, и былое расскажу.
И подскажу, когда обманут люди.
Друзей, что метят в спину, покажу.

И ты поймешь, где суть, а где - обман,
Где нить порвать пора, а где связать потуже.
Я расскажу, а дальше решай сам,
Кто - истинная цель, а кто не нужен.

Кто смотрит вглубь, теряет учёт дням.
Я проведу, но нет назад дороги.
И нет пути обратно по следам.
Смотри вперёд, а не себе под ноги.

Я не пророчила, а только назвала.
Я не спасала, только открывала.
Теперь смотри, как тлеют все слова.
Останется лишь то, что сам создал.

Ведуны, наворожите,
вы, колдуньи, опоите,
и, густое, словно кровь,
зелье жуткое сварите,
заклинания шепчите,
чтобы убивать любовь.

И, едва взойдет луна,
я приду совсем одна,
о заветном расскажу,
темным сумраком полна,
выпью горького вина,
плюну, дуну, закружу.

Тронет душу пустота,
стану я совсем не та,
от тоски освобожусь,
позабудется мечта,
от ненужных чувств чиста,
звонко-звонко рассмеюсь.

А ему другой настой
в полночь принесу домой,
отхлебнет отравы он,
обожжется ворожбой,
я услышу над собой
моей бывшей муки стон.

В реторте сердца так давно кипят
тоска и ревность, нежность и сомненье,
они во мне рождают и смятенье,
и мыслей бесконечный звездопад.

Так атомы дробятся и тогда
вновь восстают в иных соединеньях.
Тревога, неприятье и прощенье
меняют содержания, цвета.

Конечно, я не в силах прекратить
реакции материи незримой,
пока я здесь, она необходима,
иначе невозможно в мире жить.

В глазницах выжженных пульсирует слюда,
Где время плавится в тягучий черный оникс.
Он - геометрия последнего суда,
Вселенной выцветшей беззвучный демиург и комик.

Его вуаль соткана из немых молитв,
Из перьев птиц, что никогда не знали неба.
На лезвии косы - парад великих битв
И крошки горькие несбывшегося хлеба.

Он входит в сны, как ртуть в оконный паз,
Разматывая нить серебряного пульса.
В его груди - сапфир, единственный алмаз,
Что превращает прах в мерцание ресурса.

Там, где конечность обретает вечный смысл,
Он строит замки из застывших криков эха.
Изломанный хребет - как триумфальная мысль,
Над бренной логикой минутного успеха.

Он сыплет в рот мирам песок былых планет,
Глотая сумерки, как горькое причастье.
Бог смерти - это чистый, абсолютный свет,
Разорванный в немом восторге на запчасти.

Вдоль берегов, где спит густой туман,
Скользит челнок под шепот черной пены.
Там тишина - единый океан,
Смыкающий невидимые стены.

Весло вонзает в вязкую метель
Старик, чей взор - остывшее светило.
Ему не важна цель и колыбель,
Лишь то, что смерть под своды пригласила.

Нет ни монет, ни золота в руках,
Лишь груз молитв и горечи признаний.
Все, что рождало в смертных жгучий страх,
Сгорает здесь, вне круга ожиданий.

Недвижен воздух, горестен и пуст,
Но впереди, за тонкой пеленою,
Смыкается нектар забытых уст
С высокой, неизбежной глубиною.

Вершится путь. Последний шаг земной
Растает в дымке призрачной и млечной.
Перевозчик застыл над бездной ледяной,
Храня покой дороги бесконечной.

Открыть хочу я чакру, где любовь,
Любить желаю искренне весь мир.
Я помню это чувство, ощутить его бы вновь —
Душе своей устроить настоящий пир.

Хочу, чтобы пылал пожар,
Томилась благодать в груди.
Смогла бы раздавать я этот жар,
Который создаётся из любви.