Иронические стихи

Первый мир ушел под воду,
Мир второй сгорел в аду,
Третий, небом уничтожен,
Так написано в роду.

Мир четвёртый был потерян,
След его лишь на слуху,
Пятый - пирамидами известен,
Превратился он в труху.

Мир шестой , перерождённый,
Римом больше знаменит
И Христосом освещённый,
Сам себя готов сгубить.

Он выдвинул теорию - всерьёз, не в шутку,
С важным видом, с записной книжкой в руках.
«Любовь, - сказал, - это сложная штучка,
Не для простых, а для тонких умов».

«Она, - пояснил, - как погода в апреле:
То солнце, то дождь, то ветер, то зной.
И если сегодня я к Лизе полетел,
То это не грех - это поиск иной!»

«Любовь - это спектр, а не только два цвета,
Монохром - это скучно, друзья!
Я просто изучаю оттенки рассвета,
Чтоб лучше понять, что такое „любовь“ для меня».

«К тому же, - добавил, подняв палец строго, -
Все гении так: Леонардо, Вольтер,
Да тот же Дон Жуан - он ведь не без бога,
Он просто искал… ну, в общем, прогресс и полёт!»

Он формулы вывел, построил диаграммы,
Набросал график: «рост чувств» и «предел».
Вписал в примечанье: «измена - не драма,
А этап, как зима или первая метель».

Она слушала, губы в улыбке сомкнула,
Кивала, но взгляд был далёк и суров.
Потом тихо встала, плащ свой натянула,
Сказала: «Спасибо за курс наук.»

«Ты так умно всё расписал, систематизировал,
Оттенки, этапы, прогресс, горизонт…
Но знаешь, любовь - не тест, не олимпиада,
А сердце, что верит. А ты - просто глуп, идиот».

Он замер. В руках его труд многодневный,
Диаграммы, графики, мудрый трактат.
А в двери - сквозняк, и шаг удалённый,
И тишина, где был нежный взгляд.

Теория рухнула, как карточный дом,
Где вместо фундамента - ветер и ложь.
Любовь не измерить линейкой, умом -
За формулы свои он заплатил одиночеством.

"Морщиня лоб, извилин не прибавишь"-
Вздохнул философ, глядя в потолок.
Умом своим, ты, право, не исправишь,
Где разум спит, а где дремал сам Бог.

Пытался мудрый с лампой той гулять,
Искать людей, чтоб знанием снабдить.
Но люди шли, вперёд толкаясь, вспять,
А он бродил, пытаясь их словить.

Сказал он – «Знание!», – в ответ зевок,
И тИхонько ушел в свою берлогу.
Где книги ждут, и в каждой – свой урок,
Но кто ж их почитает, ради Бога?

И вот сидит, и лоб его морщины
Суровым полем стали, как в степи.
Ведь где-то там, средь смутные причины,
Ученость утонула, черт возьми!

Но вдруг – о чудо! – луч в окно проник,
И осветил пылинки, как брильянты.
«Быть может, – вздохнул он, – я постиг
Суть мудрости в сияньи этих грантов?»

О музе пришедшей ходят секреты,
А что говорят аналитики:
В обычные дни муза ходит к поэтам,
А в критические - ходит к критикам

Посетила жена мужа,
Отбывающего срок,
И к начальнику приходит,
Чтобы мужу тот помог,
Чтоб не загружал работой,
И полегче её дал
-От пакетов из бумаги
Ещё никто не умирал!
-От пакетов! А ночами,
Уже несколько недель,
Говорил мне, что он роет
Всё, какой-то там, тонель!

Эгоизм - то черта очень добрых людей,
И черта эта очень многих,
Возникает. когда об неё, без затей,
(Доботу), вытирают ноги...

Когда поздно приходишь домой,
Ты не думай сказать, что, жене
Потому, что, всё ясно с тобой:
Всё сама она скажет тебе

Страх ожидания провала наступит в полной темноте
Не говори, что ты не знала, о пораженческой среде
Отключка полная настала, фиаско жесткое стократ
Зачем я лез под одеяла интимную страстию объят

Зачем, не думая, польстился греховной чащи выпить мёд
Теперь бестактно провинился, не вынес сложности пилот
Горю стыдом, как сбитый летчик, кусаю губы, пальцы гну
Ругаюсь матом, как извозчик, сломавши плуг о целину

Хотел в стремленьях развиваться. Но вместо праздника коллапс
Скажи, ну как ему подняться, когда он духом слишком слаб
Вновь незасчитанна попытка, пошляпан тупостью буллит
За дело взялся слишко прытко. Разбор ошибок предстоит

Чтоб окончательно не бросить, связав на память в узёлок
Не утонуть в слепом неврозе решил зарыть себя на срок
Ушел в фантастику, вернуться в открытый космос буду рад
Ну, в общем, жди теперь под осень участника спартакиад

Горел кефир.
Летали мухи под дождем.
Я выкину кефир в окно.
Пусть знает о кефире целый мир.
Раскрыла форточку я на распашку,
Рукою сделала замашку.
Уж парочка секунд -
Кефир летит в окно.
Не оправдал его небесный суд.
Известно только лишь одно -
Кефир прокис,
Как кисли мухи под дождём.
Кефир горел.
Мы своего горенья ждём.

Осмысленность пустая и не очень,
слова найдут тебя,одну тебя,
с востока ветер,а по веткам сочень,
и я хочу на стремя и коня...

Но никуда...,глаза ладонь прикроет
от солнца,Бах игрой все выпустит пары,
и жизнь свои секреты приоткроет,
простые радости,просчитанные дни.

Луна покатится,нема...,по небосклону,
и только ночью в платье золотом,
средь ярких звёзд приступит к некрологу
всем тем,кто не заметил её днём.

И пропустил сказать тех слов заветных,
и помолчать,и даже приобнять...
Природа не приемлет безответных,
и я скорблю,и я готов принять...

В небе звëздочка
Сияла, я желание
Загадала, Бог
Исполнил мне мечту

Я детей своих люблю
Деток много у меня
Четверо их для меня
Встали взрослыми

Теперь, и всегда
Открыта дверь, дети
Счастье, и мечта
Стала счастлива

Сполна. Вспоминаю
Иногда как загадала
На звезду я, в небе
Звëздочка сияла

Деток ей я загадала.
Пусть сбываются
Мечты, дети дар!
Люби и жди! А моя

Мечта сбылась.
Дети- радость!
Жизнь для нас....

Открою новый горизонт в общении с миром
Глядишь, пополнится литфонд еще кумиром!
Что для Китая голова, России - жопа
Граница держится пока идёт учёба

Пока китайский коммунист готовит уголь
В России пряник мед и хлыст идут на убыль
Ругать страну разрешено, порочить скрепы
Где раньше прятали зерно, остатки репы

Идет ротация свобод, меняют смыслы
И заменяет кислород газ углекислый
В тайге масштабно валят лес, летает стружка
И на пригорке ждет балбес свою подружку

Она уехала давно в Пекинский Дунчэн
Гребет немерянно бабло, хуэйцев учит
Путунхуа, шанхайхуа, уэ, минь, хакка
Такая хрень, галиматья, слеза монаха

Залезу лучше под забор, обратно в лужу
Мне этих терминов хардкор с прибором нужен
Свалюсь как раньше, в забытьи от литра браги
Адью! Счастливого пути! Пока, салаги!

Каждый делает ошибки.
Заблуждался Соломон.
Был когда-то умным шибко,
Но однажды даже он

Просто ляпнул не подумав,
Плохо тему изучив.
В мудрость мира царь угрюмый
Вплёл не правильный мотив.

Всё проходит? Так ли это?
Нет. Проходит всё почти.
Смертны радости и беды.
Суждено всему пройти.

Что родилось, то исчезнет.
Только, смерти вопреки,
Не подвержена болезням
Никогда и никаким,

Человеческая глупость
Не погибнет, не умрёт.
Сила ждёт её и юность
И обилие свобод.

Смотрю на эго: что-то неземное!
Ну и раздуло, просто Третий Рим!
Уже в дверной проём проходят двое:
Сначала Эго, ну а я за ним.
Ему б мандат , мигалку и охрану ,
И личный самолё́т для высоты.
Оно уже равно лишь океану.
И сверху вниз сжигает все мосты.
И правда: заслужило, спору нет!
Вскормила лично, не пустой лапшой,
А порциями стоящих побед.
Пусть раздувает.Главное с душой;)

С тобою встретились мадам...
На каком то сборище поэтов...
Все читали тут и там...
Всяких витающих сюжетов...

И Ваше розовое платье...
Рюшечки, висюльки, кружева...
Было похоже на заклятье...
У шамана у костра...

Шляпка тоже не подводит...
Дополняя весь сюжет...
Мысль дурная в башке бродит...
На языке вертится совет...

Сударыня вы ж тут к месту...
Приютились в унисон...
Как изюм блин прямо к тесту...
Вот вот заплачет Мендельсон...

Пава гордо выступает...
В далеке певец поет...
Глазки искрами стреляют...
Рот каравай жует...

И молчит не отвечает...
Ну а я как идиот...
Голову мысли покидают...
Ставят условный незачёт...

И на сборище поэтов...
Раут мой не задался...
И от сидящих во рту советов...
Опять один остался я...

Один коммент –и маска съехала,
Затрясся призрачный дворец!
Ей стало резко не до смеха,
Пришел величию конец.
Как защищала-то прицельно!
Дрожал ранимый эгоизм,
И кнопкой "удалить" спасала
Свой безупречный нарциссизм.
Несла ту "правду" очень рьяно,
Уча других, как нужно жить.
Но правду, где нашли изъяны,
Пришлось трусливо удалить.

Когда в штанах живот мозолит
Когда под ними целлюлит
Уже не истину глаголишь
А переходишь на санскрит

Где алфавит деванагари
Упанишады Бгахавад
Хрипишь бессонными ночами
Во тьму будильником поднят

Умным проснуться едва ли возможно —
Если до мозга костей — идиот.
Надежды на чудо заведомо ложны —
Волком не станет пугливый койот.

Совесть - тихий шёпот… ну, почти.
Бывает, дремлет где‑то в глубине груди,
Как кот у печки - сытый, чуть ленивый,
Но вдруг - как гвоздь в ботинке: «Эй, красивый,
Куда ты мчишься, в золоте,
Где честь, где правда? Вспомни, не спеши!»

Она не требует парадных речей,
Не просит почестей, не ждёт ключей
От рая на земле. Ей нужен лишь
Один простой ответ: «А честен ли ты?»
Когда лукавишь - колет, словно крапива,
Когда молчишь, когда душа труслива -
В груди, как камень, тяжесть накопилась:
«Ну что, герой? Опять себе сдался?»

Совесть не продашь - кто пробовал, тот знает:
На рынке душ её не выбирают.
Не спрячешь в сейф, не скроешь за дверьми,
Она - как тень: идёт всегда с тобой,
И в праздник, и в беду, и в час ночной,
Шепчет: «Ты ведь мог быть собой…»

А мы её кормим обещаниями:
«Завтра стану лучше, вот увидишь!»
Она вздыхает, смотрит с укоризной,
Как мать, что сына ждёт домой с грозы.
Мы наряжаем ложь в наряд парадный,
А совесть - всё так же в старом платье, но отрадном:
В нём правда, в нём свет,
Чего в витринах модных больше нет.

В час, когда мир качается, как плот,
Когда вокруг обман и хоровод,
Совесть укажет тропку - не шоссе,
Где нет огней, зато есть небеса.
Пусть она строга, пусть порой горька,
Зато не врёт. Хоть это утешает.

О ком слова из уст струятся?
О ком вещает молодежь?
Сильнейший есть игрок бильярда.
Таких как он ты не найдешь.

Силен, умён, красив, опасен.
Он словно ясный день прекрасен.
Глаза огнем его горят.
Он восхищает всех ребят.

Его боятся, уважают.
С ним рядом люди все взлетают
Игра его как монолог.
Он сам творит судьбы виток.

Но годы шли. Утихла сила.
Не тем он стал кем был доныне
Слабей в разы он стал играть,
И перестал уж побеждать.

Но даже так, играть кто встанет
Кто вызов бросит—проиграет.
И пусть сильнейший ты в стране,
Не совладаешь с ним в игре.

Он словно кобра ждёт момента
Чтоб нанести атаку верно,
Ведёт всегда свою игру,
Рисует кием по столу.

Характер боевой, жестокий.
При том при всем, стратег он ловкий.
Но в сердце, видно, доброта...
Ведь чертов он МСМК.