Гражданская лирика

Пыльной бурей накрывает,
Средиземный регион,
Многих он с утра пугает,
Да и сам я удивлён,
Так бывает, но не часто,
Не такой сплошной поток,
Пишут якобы опасно,
Те кто в этом знает толк,
Но надеюсь не на долго,
По прогнозу ждут дожди,
А точнее и во сколько?
Глядя в небо просто жди,
Пару раз умоет остров,
Наведёт нам чистоту,
Краски засияют пёстро,
Выделяя красоту,
И опять вернётся лето,
Так бывает каждый год,
Буря, повод для сюжета,
Тем, кто здесь давно живёт!

Вы всё ждете, что я засияю сусальным нарядом,
Что стащу я у неба созвездий и высею спелую рожь.
Чтобы пахло в стихах ароматами вешнего сада,
И ещё чтоб взаправду: вынь душу свою и положь.

Вы хотите пророка? Чтоб громко, с надрывом, до дрожи?
Чтобы я — золотой, а вокруг — только нимб и елей?
Но я чувствую пыль на своей остывающей коже,
И не вижу дорог среди ваших пустых площадей.

Я устал быть хорошим.
Я просто хочу в переулок,
Где не знают имён и не просят «чего-то ещё».
Моя лира — в ломбарде. Мой почерк — обрывист и гулок.
И я лезу в петлю, забывая о том, что крещён.

Не смотрите мне в рот! Там давно догорела лампада.
Я не буду великим. Я спрячусь за этой стеной.
Мне ни славы, ни вашего рая не надо,
Только б смолк этот гул наконец у меня за спиной.

Причешите кудлатого пса, если нужно причесанных.
Я — в кабак. Там, где лица, как трещины в старом стекле.
Где не ищут ответов в стихах, на похмелье набросанных,
И не молятся Богу на этой проклятой земле.

«Дай нам символ! Дай веру! Спой нежно про очи и плечи!» —
Вы кричите в лицо, подставляя пустые холсты.
У меня свет погас и давно были пропиты свечи.
Моя муза уснула, стыдливо зарывшись в кусты....

А день опять мелькнул, оставив память
И как скажете, мне сейчас исправить,
Всё то, то жизнью мне сейчас дано
Такое было просто суждено.

Жизнь потихоньку в прошлое стекает
Что будет завтра, мы совсем не знаем
А будет то, что было нам дано
Что было этой жизнью рождено.

А я опять ловлю сплетение строк
И может этим, я помог вам смог
Найти себе так нужные слова
А прочем это будет, как всегда.

Уходят дни, лишь оставляя след
А мы хотим опять найти ответ
Вопросы жизнью снова заданы
Так что были сделать мы должны.

А жизнь стекает снова во вчера
Такая вот была дана судьба
Мы ищем снова, что нам жизнь дала
Ошибок будет много, как всегда.

Ветры дуют из форточки в сторону алой зари,
Золотые березы встают, как в порту фонари.

Я иду по приборам, по памяти, мимо аптек,
Где в замерзшей витрине запутался нынешний век.

Там качается рожь — или это помехи в сети?
Мне из этой деревни, пожалуй, уже не уйти.

Пусть покроет ботинки мои придорожная пыль,
Я хожу лишь по кругу, пока не списали в утиль.

Мне осталась одна забава:
Пальцы в рот — и весёлый свист.
Над рекою плывёт отрава,
И летит золотистый лист.

Спасу нет — только лес да поле
Да похмельная эта муть,
Ты скажи мне ещё: доколе?
Если край,
Дай глоток — и в путь.

Словно в старом кино, покупаю я водку и сок,
И целую асфальт, как когда-то — ковыльный песок.

У меня в голове поселился дурной пианист,
Он даёт одновременно "Барыню", танго и твист.

Мне домой бы пора, но разбит на куски циферблат,
Кто-то выпил всю просинь, я в этом один виноват.

Я застрял в этой клетке из ив и стальных арматур,
Среди тысяч стихов и нелепых, смешных партитур...

А что...
Обо мне, ты знаешь?
Лишь то...
Что сама- приоткрыла.
Лишь- щёлочку,
И не более...
Брильянты,
Я все - утаила...
Нет,
Не раскрою- рассветы!
Туманы, зарю и восходы!
То - тайна моя...
На веки..
И вход туда...
Не дозволен!
Туда,
Не пускают прохожих
Туристов и пассажиров
Туда -
Путь к душе- проложен
И он-
Охраняется сильно
Росою- прикрыты дверцы
И окна- дождями залиты
Нельзя, невозможно
Довериться...
Кто- боли
Не чувствует, видимо..
Отзывчивость в нём -
Отсутствует,
Звонки твои
Не отвеченны..
И доброго вечера
Вроде бы,
Тебе, не желали
С приветствием....
Зачем, открывать
Сокровенное?
Замки и засовы-
Закрыты...
Не знаешь меня
Ты видимо...
Не видел...
Сердца -
Заветного....

- Егерь.
- Егерь Вампиру.
- Прибыл. Без бедствий. Пустой.
Плоть тишины, что секира,
Рубит эфир цифровой.

- Слышишь шипение?
- Ветер.
- Откуда он в этих краях?
Пройденные километры
Здесь как на похоронах.

Кладезь безмолвия в пасти
У гробовой тишины.
Мы целиком в её власти,
В ведомости сатаны.

С ним подписали мы сделку.
С подписью начат отсчёт.
- Чувствуешь ты себя белкой?
- Ждёшь, что опять повезёт?

Цифрой клеймён ты отныне,
Словно повторно зачат
Верным земли своей сыном.
Значит, нельзя умирать.

Нарушая правила
Встречной полосы,
Брёл я по Окраине
К логову грозы.
Медь с водою пройдены,
А огня всё нет.
Без огня да в полымя
Брёл на красный цвет.

Волоком, волоком,
Я тащил свой крест.
Под раскаты молота
В колокол небес.
Верю ль, неверую,
Горлом не беру.
Что Отцом отмерено,
С тем и догорю.

На холмах и впадинах
Вольный город-град.
Синяки да ссадины
Некогда латать.
Распоясался внутри
Трёхголовый змей.
И три брата, три сестры,
Все кричат: «Налей».

Волоком, волоком,
Я тащил свой крест.
Облако на облаке,
Нет свободных мест.
Верю ль, неверую,
Горлом не беру.
Что Отцом отмерено,
С тем и догорю.

Жизнь водой из проруби
Всё запоем пьём.
Вы несите, голуби,
Весточку о том,
Как мы делим прошлое
По меже сохой.
А гостей непрошеных
Только крепнет строй.

Волоком, волоком,
Я тащил свой крест.
Почернело золото,
Золотится бес.
Верю ль, неверую,
Горлом не беру.
Оседлать бы мерина,
Строго на зарю.

Разные мы разные,
Ты ива, я плетень.
Ты ночь ясноглазая,
Я сумеречный день.
Из зерна я и воды,
Тем и буду скрыт.
Ты из пламени, звёзды —
Вместе нам не быть.

Волоком, волоком,
Я тащил свой крест.
Ни лица знакомого,
Ни знакомых мест.
Верю ль, неверую,
Горлом не беру.
К твоему сомнению,
До сих пор горю.

Стоит ли, закрыв глаза,
Продолжать вражду?
Вора легче наказать,
Чем понять нужду.
Буря будет спелою
В самом центре гроз.
Верю ль, неверую —
Впереди допрос.

Волоком, волоком,
Всяк свой тащит крест.
Под раскаты молота
В колокол небес.
Верим, неверуем,
Пляшем да поём.
По себе крест мереем,
Так и доживём.

Что случилось в этом мире?
Что же вдруг произошло
Почему же слово крепость
Лишь в учебники ушло?

Раньше знали все на свете,
Что дом - крепость, это факт.
Но теперь уже и дети знают,
Что это не так.

День и ночь живут все в страхе.
В напряжении таком,
Что порой не до уборки
И как будто в горле ком.

Это всё не понарошку.
Происходит это тут.
Все живут одной секундой
И молясь отбоя ждут.

Я больной сегодня с раннего утра.
Непонятно, что со мною стало.
Или это старости пора?
Или мысль желанья оборвала?

Не к чему стремиться. И куда идти?
Грусть на сердце тяжестью ложится.
Боли ощущение в груди,
Будто умереть душа стремится.

Вроде тихо. Нет, опять саднит
И по нервам, как смычком, проводит.
Камертон печальнее звучит,
Безвозвратно в Лету жизнь уводит.

А вчера мне было хорошо:
Человека встретил у порога.
Улыбнулся он, сказав ещё:
«Ты не один такой у Бога!»

Доктор лечит, помогает
Боль из тела всю извлечь.
А больной одно желает,
Чтоб в больницу вновь не лечь!

Мрак, пустота, в груди — осколок,
Сидит внутри, как ржавый гвоздь.
Эмоций пригоршня иголок,
Что на душе висят, как гроздь.

​Тоска разлуки неизбежна,
Нет силы корни оторвать.
По тебе топчется небрежно
И дух пытается сломать.

​Чужбина тяжко принимает,
Как злая мачеха твоя:
С прохладой вяло обнимает,
Пренебреженья не тая.

​И никому ты там не нужен,
Коль уж на Родине изгой.
Ты уязвим, обезоружен,
Чужая кость, для всех чужой.

​И некуда тебе податься
С международным паспортом.
На лбу с печатью чужестранца,
Везде — как рыба за бортом.

​Ты удивлённо вскинешь брови,
Когда в лицо тебе плюют, —
Смешав слезу с частицей крови,
Под глаз наотмашь больно бьют.

​Не оставляйте земли предков —
Предательства вам не простит.
Поставив горькую отметку,
Чужбина желчью угостит.

Как быстро всё надоедает!
Я сам себе порой не рад.
Так от чего ж душа страдает?
Кто в этом чувстве виноват?

Однообразье дней текущих
Без изменения в судьбе
И перемен особых, лучших
Не наблюдаю я в себе.

Одни и те ж картины быта,
И спор с природой непростой.
Вот градом всё кругом побито,
И труд затраченный – пустой!

Всё заново и всё не ново
Под лунным светом в час ночной.
Но кто, скажи, дал людям слово
Мир изменить к любви земной?

Везде-везде в подлунном мире
Воюет люд до сей поры!
Я ж утешаю тихой лирой
Свои незримые миры.

Любовь к России, глубока, интимна
И эти мысли сжимаются в груди
Я плачу во время гимна
Знать бы что там впереди
Не всегда счастливые моменты
Будут в жизни родины моей
Нет вскрикнули мои оппоненты ​
Но от этого любовь моя сильней ​
Не всегда любовь приходит сразу
Но я родину с рождения люблю
Не видать чужому глазу
Любовь сильную мою
Любовь к России глубок​​а, интимна

Хамство. Нынче оно в моде
Им владеет стар и млад
Но запомни что за грубость
Не получишь ты наград
Доброта, слова что любишь
Всякой грубости ценней
Это светлый огонёк
В мире наших тёмных дней

Да, кому-то в сей час многое совсем непонятно,
А потери порой велики и бессмыслен урон.
Но я знаю одно — победа будет за нами,
И разрушит она иллюзий лживых заслон.

Плечом к плечу, сомкнув щиты, стояли мы не раз,
Но этот бой — за Свет в душе, чтоб факел не погас,
За Мир, за Свет, за Чистоту, чтоб сохранить завет,
Чтоб дети знали красоту, чтоб воссиял Рассвет.

Да, сквозь кровь прорастёт семя нового века,
И омоют ростки слёзы святых матерей.
Но зато на века мы запомним простые заветы:
Лишь в единстве родов сила Света будет сильней!

Лишь в том мире, где Честь, Справедливость и Благость,
Где Любовь и Добро — не просто слова,
Где важнее единое, общее благо,
А не тлен эгоизма, что травит в земле семена.

Где нет самости — эго не правит на троне,
Где любовь и желание близким помочь,
Где рождённый во свете за свет сей и встанет,
И за истины семя будет биться каждый готов.

Да, кому-то в сей час многое совсем непонятно,
И потери порой велики, да бессмыслен урон.
Но я знаю одно — Победа будет за нами!
И разрушит она на века иллюзий заслон.

Слава вам, наши Братья!
Честь и Доблесть Сынам!
Да прибудет Свет в сердце вашем,
Вечный мир — ушедшим бойцам.
(2023)

Солнечным днем,
Проходящим дождем,
Встретим солдатов – помашем рукой!
Солдаты торопятся очень домой,
Берегут они людской покой,
Поклон солдатам земной!
Ждет старик с сединой солдата вечером,
Солдат заскучал по суете городской –
Знает он цену, сохрани свою веру,
Даже если враг продолжает скверну!
Мы еще солдатам помашем рукой,
Прикоснемся украдкой щекой, позабудут они свой непокой,
Мы будем гордиться победой золотой!
Мы еще встретим солдатов теплотой!

Каторжный бой – это Афганистан,
Бьют враги по больным местам,
Сестра не успевает обработать ран!
Как же убийственно страшно для верующих мусульман,
Словно попал в капкан – это Афган!
Выживших мало, -
Земля им будет покрывалом,
Нарушенный покой солдат-
Ты словно попадаешь в ад!
Берешь свой автомат –
И в смерти чьей ты виноват?
Не надо столько наград,
Лишь бы прийти живым, военные кричат!
Опять брошенный гранат –
Ломает жизнь солдат!
Афганистан – ты словно в туман и мысли о доме словно дурман,
Солдат навечно он будто теперь пьян – не сохранил он разум,
Вопреки приказу!

Всему быть должен свой порядок,
всё быть должно понятным сразу.
А зрим мы импульсов припадок,
о чём не слышали ни разу.
И думал кто ли головой?
Или придумал то сейчас?
Туманит разум тошнотой,
внезапно требуя от нас.
С какого это перепуга?
Какой, простите, ради цели?
Вы взяли рукояти плуга,
не сунув нос из цитадели.
Воспряли над толпой, забыв,
что сами есть её кусок...
Вы воплощаете нарыв,
радения гнилого сок.

14.09.2023

Он! — современник: сущий, актуален,
На острие фемиды изощрён,
К вине вчерашней вовсе бестиарен,
Её молчаньем всуе поощрён.

Неряшные, конечные сужденья,
Далёкому — отчаянный вердикт,
Титанов произвольное сверженье,
А фактам подсупонит верный икт.

Что по-сердцу, тому ни в чём отказа,
Ведь мнение его — по милу блажь,
Что истина!? — от вечности проказа,
В досужем длении - в услужении паж.

Нет оправданья прошлому, — ошибка,
История — сценариев игра,
Театр теней, каширская улыбка,
А если что, — рецепты на-гора.

Мир вспять — для самоутвержденья,
Оно должно ему, ведь он в сейчас,
А впрочем, как и впредь, — предубежденья,
Он безупречен — наш Калиф на час.

Великолепие всегда в руках чужого,
Великий спор — раздрай по-мелочам,
Эпохи слом — убогий до смешного,
Честь родины — ворам и палачам.

Благодеянье — зло или по-дурьи,
Не может быть намеренно добра,
Всю низость мысли современной «курии»
В дедах нащупал чревовещий бра.

Решения навек его отныне,
Круженье мира заклинает: стоп,
Чего коснулся — до поры — святыня,
Твердыня праха, после хоть потоп.

Подмял под брюхо время современник,
Всему назначил цену и судьбу,
Любому времени — он — ветренный изменник,
Но бог текущему и — раб — клеймом на лбу.
/АК/

Стучусь в глухую, запертую дверь,
Кричу сквозь вату, но в ответ — молчанье.
Никто не хочет слышать, верь не верь,
Лишь в спину шепот, злобное ворчанье.

Плетут интриги, ставят мне капкан,
Смеются тихо, глядя свысока.
Для них я — пыль, пустой самообман,
Чужак, что строит замки из песка.

Но стоит только взять свою вершину,
Прорваться вверх, сквозь тернии и тьму,
Как тут же лесть мне выпрямляет спину,
И каждый рад успеху моему.

Вчерашний враг с улыбкой лисьей вьётся,
«Мы знали, верили!» — поют они хором.
А мне от фальши этой не смеётся,
Я помню взгляд, наполненный укором.

Теперь друзья, советчики, партнёры,
Хотят погреться в лучиках тепла.
Но я закрою плотно эти шторы,
Ведь ваша дружба — горсточка золы.