Гражданская лирика

Всех артистов поздравляем,
Успехов творческих желаем!

Искуствм распахнете вы калитки
Для каждой зрительской улыбки.

В одном городе когда-то жил людоед.
Не питался ни рыбой, ни птицею.
Людоедом был папа, людоедом был дед.
Людоедом сын стал по традиции.

Человечина на завтрак и на обед.
Хоть питал он к ней отвращение.
Человечиной закусывал людоед.
В праздник, в будний день, в воскресение.

Не веселый и не радостный рацион,
а хотелось бы постного супчика.
Присылали к нему - таков закон.
Алкоголиков и преступников.

Людоед слезы лил, людоед серчал.
И жалели его все жители.
И порою случалось, что сгоряча
он поругивал даже родителей.

Но прошло много лет, людоед привык
и людей теперь ел с аппетитом он.
Очень сладок на вкус человечий язык.
Но неплох человек и с других сторон.

А в том городе повывелись алкаши.
Кто был сьеден, кто помер, кто протрезвел.
И преступников нету там. Ни души.
Никто пищею быть не захотел.

Перейдя на диету, людоед худел.
Сократились меню и питание.
При отсутствии граждан преступных дел
пригодились другие славяне.

Вот история, а морали нет.
В назиданье потомкам прочесть.
Если в городе присутствует людоед,
он же должен ведь что-то есть.

Вначале трахал я старушку
С Шаляпина беря пример
Лохматил я ее петрушку
Объем меняя и размер
Затем со внучкой ЕБНа
Крутил я шашни и амур
Мой копипаст, служитель сцены
Сменил Агату на Гипюр

Меняя баб как кобра кожу
Об них язык я стер до дыр
Но становился все дороже
Как ного-мяче-бомбардир
Футбол российский – стыд испанский
Мой статус в нем: рука-лицо
Нелеп, как стадион в Саранске
Как разговор немых чтецов

Сношаясь с Викой Попы рёвой
И внучке в зад вгоняя член
Играл стабильно я хреново
Не изменяя сам себе
Но даже в своре имбицилов
Я, вспомнив Ецина завет
Пробил пенальти. Но вполсилы
Сей исторический момент

Меня почти что обессмертил
Что сделать было нелегко
Теперь мы ровня: ФК «Черти»
Мамай, Смол, Дзюба и Ко-Ко
Так ЕБН Союз – в обломки
Разнёс. Но хоть кого спроси
Остался в памяти потомков
Нассав прилюдно на шасси

Для Попы рЁвой – я подросток
Для Ециной – пенсионер
У первой жопа – девяносто
А у другой – СССР
Был в жопе в тех же девяностых.
Я смутно помню тот развал
Чтоб через внучку (что непросто)
Я деду в гланды напихал.

(Первая девушка нашего персонажа была старше его на 7 лет.
Вторая девушка, внучка ЕБНа, была моложе на 12 лет)

Сердца горят и мы не ждем наград,
И взгляд суровый - не свернуть назад.
Сквозь бури, мглу, сквозь пепел и огонь,
Идем вперед, незыблемый оплот.

Мы - щит и меч, мы - сила и надежда,
Мы сохраним покой родных сердец.
Нас не сломить, мы верим безмятежно,
Что мир придет, страны величье защитим

Друзья плечом к плечу, один за всех,
И подвиг - это чести звонкий смех.
Не ради славы - ради тишины,
Чтоб дети жили, чтобы не было войны.

Мы - щит и меч, мы - сила и надежда,
Мы сохраним покой родных сердец.
Нас не сломить, мы верим безмятежно,
Что мир придет, страны величье защитим.

Земля дрожит и гул идет волной,
Но мы стоим - каменной стеной,
Пусть каждый знает: мы - один живой,
Единый дух, что Родину спасет.

Мы - щит и меч, мы - сила и надежда,
Мы сохраним покой родных сердец.
Нас не сломить, мы верим безмятежно,
Что мир придет, страны величье защитим.

Опять безумстве начала
Что мне строка, вновь подсказала
И я готов, ловить их вновь
Сказать, что просто я готов.

А, я хочу, сплетать слова
Что бесконечность мне дала
Хочу опять найти ответ
Вопросы есть, ответов нет.

А день мелькнул, и вновь угас
Так было в жизни много раз
Хотел понять я жизни суть
А день опять закончил путь.

И буду я в ночи ловить
Мечты, в которых буду жить
Во снах вам чудо создавать
И в небе полечу опять.

Такое было мне, дано
Судьбы простое естество
Рождать во снах опять мечты
Что ночью были мне даны.

А вам останется принять
Что смог в своих мечтах вам дать
Принять безумие мечты
Что были мною вам даны.

Спящим как я в автобусе
Не единожды мимо работы
Пальцем ткнуть наугад на глобусе
Туда где одни субботы

И то ведь порой разбудит
Знакомец проснись выходи
От идущего ко дну не убудет
Работай надейся и жди

Как нацики всем надоели,
Уже из снега там и тут.
Встают солдаты, где метели,
Прошли и промели свой путь.

Встают донецкие солдаты,
Из снега, как снеговики,
Идут на Запад: аты - баты,
Их автоматы не легки.

Идут, свой край освобождая,
По снегу, крепит их мороз,
Они идут, преград не зная,
Встревоженные все всерьёз.

И снег им на земле,- подмога,
Ведь это ихняя земля.
Победой станет - "перемога",
Идут вперёд, назад нельзя.

При погонах индюки
Все земные их грехи
Водку пить, мать оскорблять
Вены резать, кромсать
Женщин ни за что считать
Баба-значит она бл-ь.
В жизни ничего не значат
Раз мундир им предназначен
Можно миром управлять
Буйствовать, стыда не знать.
Нет. Не скажу, что их не счесть.
Большинство ребят военных
Знают, что такое честь
Что разгильдяйство и разврат-это грех.
Но откуда же берутся
Оборотни в их рядах?
Вот вопрос и остаётся
Кто ж таких их воспитал?

Седые ели...Седые пили...
И вспоминали, какими были...
На лбах морщины, в глазах склероз...
Всех будоражил немой вопрос:
Что с нами стало за эти годы?
И кто все эти, вокруг, уроды:
Седые тетки-подруги детства?
А дед напротив-пацан соседский?
Мы вкусно ели и много пили,
Мы пели песни-довольны были...
Но каждый думал: "Великий боже!
Ужель я тоже с такой же рожей!?"
А это мой ответ
Я не поверю в такое, братцы!
Мы молодыми хотим остаться!
Над нами время совсем не властно.
Мы просто живы! Какое счастье!
Над нами годы, шурша, шумели,
Душой же юны мы, в самом деле.
И если было- порой болели,
То глупость наша. Но песни пели!.
И наша дружба - залог здоровья,
Чтоб мы с друзьями встречались снова.
Не сединою - сребром сверкаем,
Зубами - златом всех удивляем.
Ура! Смеемся! Пока мы живы!
Пусть радость детства играет в жилах!

Плохие стали зеркала
Неверно как-то отражают,
Меня так грубо искажают-
Пародия их просто зла.
Я помню-много лет назад
Получше делать их умели,
И на меня из них глядели
Мои веселые глаза,
Фигуры стройный силуэт,
Лицо живое, молодое
И симпатичное такое-
Теперь таких зеркал Уж нет.
С тех пор прошли уже года,
В себе не чувствую изъянов,
Все также полон мыслей, планов,
Душа, как прежде, молода.
Зеркал же новых злая гладь,
Куда порой смотрю я сдуру,
Какую-то карикатуру
Теперь вдруг стала рисовать.
В жестокой глубине стекла
Старик седой и лысоватый,
В морщинах весь, слегка пузатый...
Плохие стали зеркала.
А это мой ответ
Неправда это! Ерунда!
На внешний вид плевать хотел я,
И если только бы сумел я,
Послал бы к черту все года!
Душой я молод, как всегда,
И тем могу всегда гордиться,
Что, вероятно, пригодится
Моя нетленная звезда.
Звезда, что в путь меня зовет,
Звезда, что не дает покоя,
Звезда, что к счастью приведет.
Не знаю я звезду иною.
И пусть мой друг не устает
Идти по следу в след за мною.
И пусть он не произнесет:
"Не знаю я звезду и ною!"
Я лысиной своей горжусь!
В нее, как в зеркало, смотрюсь
И в отражении с утра
Хвалю родные зеркала!

Рабы не смеют думать.
Для них положено – внимать.
Они работать будут,
Чтоб благо для хозяина достать.

А если кто-то заартачит,
Тюремщики с улыбкой на лице
Тут сразу наказание назначат:
Удары плетью по спине.

Среди рабов Спартак нашёлся
И за свободу клич поднял.
Он в армии рабов сражался
И часто римлян побеждал…

Но ход истории закономерен,
И феодальный строй взошёл,
За ним капитализма путь был мерян.
И временно пристанище нашёл.

А как же Ленин, СССР?
Увы, бездарно потеряли.
И социализма, нет теперь,
Но веру в людях не сломали!..

Пройдут года, неважно сколько,
Но пена с волн сойдёт всегда
И в море будут плавать только
Суда, с людьми свободного труда.


11.12.25.

Гуляет деревня, хмельная пора,
сегодня невесту свезут со двора.
Она и смеется и плачет она,
налейте невесте скорее вина.

Гармошка курлычет, частушки поют,
кого-то за дальним столом уже бьют.
Ведь свадьба не свадьба когда нету драк,
под водку и дружка становится враг.

Но водка рассорит и водка сведет,
чуток охладятся, обида пройдет.
Эх, бились красиво, рубахи рвались,
налили по стопке, потом обнялись.

Побитых подняли, налили вина,
и сразу растаяла злости стена.
Разноситься "Горько",и те кто не спят,
стаканами громко в поддержку гремят.

Невесте советуют мужа любить,
а парню работать велят и не пить.
Пусть в доме царят и любовь и уют,
такое бывает коль парни не пьют.

Подружки невесты как стая синиц,
чего-то щебечут, нет радостней лиц.
Глядишь и присмотрит какой удалец,
а там и сваты и безделью конец.

Невесте тревожно, а вдруг что не так,
и в новой семье она станет как враг.
Ведь будет сегодня чужая семья,
и мама конечно но все ж не своя.

И тянется к мужу,согрей,защити
нам в лодке одной в этом мире грести.
И парень склонился над милой женой,
один поцелуй и на сердце покой.

Гитара о чем-то негромко поет,
но вот всполошился подпитый народ.
Невесту украли и требуют дань,
вина и конфет им где хочешь достань.

Вернули невесту и все улеглось,
пустые тревоги от сердца отбрось.
Гуляет деревня, хмельная пора,
невесту женою свезли со двора.

Иду сегодня теми я местами,
Где мир увидел первый раз, где рос.
Встречал сельчан. В беседах между нами
Узнал кто жив, кто житель стал небёс.

Я вспоминал, как мы здесь отдыхали,
Собравшись в местном клубе вечерком.
И под пластинки пели, танцевали,
Два километра шли потом пешком.

Ту жизнь и развлеченья вспоминаю,
Как будто кадры старого кино...
Идя домой, рассветы мы встречали,
Кто сам, кто в группе, кто-то был вдвоём.

Сначала полем, над речушкой дальше
Какое б время года ни было -
Шла с танцев молодёжь, и не иначе -
Кто с девушкой, кому-то не везло...

Сегодня вновь иду я той тропою,
Что мы тогда ходили над рекой:
Увы, пропала...Заросла ольхою -
Ходить-то некому тропою той.

И многие сюда уже не едут,
Устроив в городах свою судьбу,
Но ждёт деревня. Полнится надеждой,
А люди? Хоть другие, но живут.

Не осуждая никого
И не жалея ни о чём,
Живи как можешь целый год,
Затем ещё! Подставь плечо
Кто просит, чтоб сильнее стать!
И только светлые мечты,
Поверь, в душе развеют мрак,
чтоб до вершин судьбы дойти,
Освободившись от тревог,
Сомнений и от лишних слов.
Да чтоб избавиться помог
Себе от прежних страхов, снов...
Живи как можешь, так живи,
Чтоб счастье грело и внутри!
Потоку жизни дверь открыв,
Ты радость сердцу подари!

Белой птицей, наверное странною,
Ты была из вороньих тогда.
Нелюбимой, непопулярною, —
Не исправят того и года.

​Наряжалась в доспехи ты школьные,
Их давно уж никто не носил.
Позволяла словечки фривольные,
Их не каждый вот так говорил.

​Улыбалась с того, что не весело,
Странно всем это было понять.
Из тетрадок ты делала месиво,
Когда с яростью не совладать.

​И в поступках была ты отчаянна,
Неожиданный выкинув финт.
Очевидно, душою израненна,
Для нас жизнь твоя — как лабиринт.

​Ела мыло, с козявкой закускою,
В шутку верно, а может всерьёз...
В глазах наших была трясогузкою,
От тебя пробирал нас мороз.

​Как-то выкрала деньги учителя,
С сумки тиснув её кошелёк.
Но купюры себе не похитила,
А рассыпала в летний толчок.

​Может, тем отомстить ты хотела ей,
Разломав мозг, — и сам не пойму.
Странной страшно была, точно Бармалей,
Естеством тяготела к нему.

​Не окончив образования,
Восьмилетку бросив, ушла.
И финальным взрывом сознания —
Спустя тридцать лет... умерла.

История реального человека.

В рабочий вторник
Шваль кусает поучить.
Дряхло́м тряся
Шестипудовым,
Как своевольная
Подземная блоха.

Почтовый голубь
Прилетая, хочет пить.
Безбожных дней
Блюющий грузчик
Скуднóй московский
Закрывает выходной.

Мечты и планы,
В измерении прорыв –
Вновь оживил
Безликий ветер...
Столпы сочувствия
И омуты соплей.

Шедевр упавший,
Приближая осень – лист
Проплыл шурша
Холодной тенью,
Слоняясь жителем
Асфальтовых аллей.

Пустынно как-то,
Будто неизвестный штамм...
Стальная ржа.
Нет грустных взглядов.
Очень однотипных.
Убеждённых взглядов.

Лишь двигаются
Плавно облака.
Свой марафон
Незавершённый,
Всё продолжает вдаль
Святая красота.

Последний луч от серых туч сбежал, блеснул надеждой и погас.
Осенних встреч простая речь, как жаль, ушла, затихла, а сейчас
В молчании зимы не я, не ты, не мы - всего лишь снег летит,
Срываясь с крыш. Всего-то лишь черты стихов и груз бетонных плит.

Январь 2026 г.

Мамины руки и глаза —
Сама любовь и чистота.
Ты даже если с бородой,
И не покрытой головой…

И видит нас она душой,
А слышит сердцем и слезой.
И сколько б ни было нам лет —
Ты для неё - души секрет.

Она с тобой уже тогда—
Никто не знает про тебя.
Твой первый вздох,
Твой первый шаг…

В любой далёкой стороне,
В какой бы ни был ты стране —
Крик «Мама!» — каждая поймёт
И к сердцу ласково прижмёт.

Любовь, экзамен, расставанье —
Не важно время, расстоянье.
И даже если её нет…
Ты видишь, слышишь её свет.

Спасибо, мамочка моя,
Что ты со мною рядом шла.
И ты со мною навсегда…
Спасибо, мамочка моя…

Носишь кеды и мамин свитер
Петербург Петерхофович Питер
Став столицею на болотах
серый,каменный,стойкий
вот он
революций вдыхая ветер
Петроград,Петербург,peter
ты балт.флотом глядишь сурово
неуживчивый город,словом
по страданьям людей лидер
Ленинград,Петербург,Питер
рок-н-роллом живой навеки
задолжавших по ипотеке
пахнешь гарью и детским мылом
в белоночии своём милом
отличаешься всем от русских
белоснежных манжет хрустом
вызывая в них раздраженье
в их болотах своим отраженьем

Перед небом лежит ..поле
перепаханное,что-ли?
но заместо комков чёрствых
тлеет брызгами тел мёртвых
ещё час назад все живы
Максы,Петры,Сен-чо,Стивы
ещё час тому пел воздух
меж лопаток турбин
поздно
ещё час и волками взвоют
Сандра,Тильберт,Мултаб,Оле
чей любимый,отец,дочка
враз сгорели в войне
точка
через час важные дяди
файлы правды сотрут.бляди
прикрывая свой зад словом
it,s so cool,but your game
over
Ночью в поле войдёт небо
караваем чорного хлеба
накормив алых дыр пламень
да покинет их мир
amen