Детское творчество

В одном очень густом и очень зелёном лесу жил-был маленький зайчик по имени Хрустик. Свое имя он получил не просто так: больше всего на свете он любил слушать, как аппетитно хрустит на зубах свежая зелень. Но в этом году лето выдалось жарким, и обычная лесная трава стала сухой и совсем невкусной.
Однажды утром старый мудрый Ёж рассказал Хрустику легенду.
— За Синим ручьем и Высоким холмом, — попыхивая трубкой из сухого мха, начал Ёж, — есть огромное поле. Там земля чёрная и жирная, а капуста растёт размером с твою голову! Листья у нее сочные, холодные от утренней росы и такие сладкие, что тают во рту.
У Хрустика даже ушки задрожали от предвкушения. Недолго думая, он подтянул свои воображаемые штанишки, поправил пушистый хвостик и отправился в путь.
Путь был непростым. Сначала зайчику пришлось перебираться через Синий ручей. Мостика не было, и Хрустику пришлось прыгать по скользким камням. «Раз — прыжок, два — прыжок!» — подбадривал он себя. На другом берегу его встретила Белочка.
— Куда ты путь держишь, Хрустик? — спросила она, грызя старую шишку.
— На Капустное Поле! — гордо ответил зайка.
— Ой, берегись! — зацокала Белочка. — Говорят, то поле охраняет Великое Чучело в дырявой шляпе, а по ночам там бродит сам Дед-Огородник с огромной лейкой!
Но Хрустик был твердо намерен полакомиться. Он миновал густой малинник, поднялся на Высокий холм и... замер. Перед ним открылась невероятная картина. До самого горизонта тянулись ровные ряды огромных, нежно-зеленых кочанов. Ветер доносил тонкий, ни с чем не сравнимый аромат свежей капусты.
Зайчик осторожно прокрался между грядками. Земля здесь была мягкой и прохладной. Он выбрал самый большой, самый тугой кочан, у которого края листьев были слегка завитыми. Хрустик прикусил край листа.
ХРУСТЬ! — раздалось на все поле.
Это был самый прекрасный звук в его жизни. Капуста оказалась именно такой, как описывал Ёж: сладкой, сочной и невероятно хрустящей.
Вдруг тень упала на грядку. Хрустик замер, прижав уши к спине. Прямо перед ним стояло то самое Великое Чучело. Оно было в старом пиджаке, а вместо головы у него была соломенная шляпа. Ветер качнул рукав пиджака, и Хрустику показалось, что Чучело машет ему рукой, приглашая угощаться.
Зайка понял, что Чучело совсем не злое — оно просто стоит здесь, чтобы пугать только тех, кто приходит с дурными намерениями. А Хрустик был вежливым зайцем. Он съел ровно столько, сколько влезло в его маленький животик, а потом решил сделать доброе дело. Он набрал самых лучших листьев, связал их длинной травинкой и потащил домой.
Вечером в лесу был настоящий пир. Хрустик угостил и мудрого Ежа, и пугливую Белочку, и даже старого Крота, который редко выходил на свет. Все хрустели так громко, что совы в дуплах проснулись раньше времени.
С тех пор Хрустик больше не боялся дальних путешествий. Он понял, что если идти к своей цели с открытым сердцем и делиться добычей с друзьями, то любое приключение закончится хорошо. А Капустное Поле с тех пор стало его любимым местом для прогулок, и Великое Чучело стало его самым молчаливым и верным другом.

Первые заморозки сковали степь, превратив росу на траве в хрупкий хрусталь. Небо стало тяжелым и серым, а пронизывающий ветер заставил всех обитателей Грызунштадта окончательно перебраться в глубокие, прогретые дыханием залы. Время приключений, погонь и великих строек подошло к концу — наступало время великого покоя.
Хомка и Пухляш закончили последние приготовления. Они заделали вход в «Сусло-Дворец» толстым слоем сухого мха и овечьей шерсти, которую Пушляш чудом раздобыл на колючках старого забора. Внутри было невероятно уютно: пахло сушеными яблоками, кедровой смолой и тем самым Лунным Горохом, который теперь хранился в почетном углу.
— Знаешь, Хомка, — сонно пробормотал Пухляш, зарываясь в гору пушистого пуха, — если бы не тот орел и не твоя дыра в потолке, мы бы сейчас дрожали в одиночестве в какой-нибудь продуваемой норке. А теперь у нас есть целая крепость.
Хомка, который уже наполовину погрузился в дрему, только согласно угукнул. Снизу, из Сокровищницы, доносилось мерное, раскатистое сопение Главного Хранителя. Хомяки уже давно видели десятый сон, обнимая свои запасы фундука. Весь Грызунштадт затих, превратившись в единый живой организм, который мирно спал под толщей промерзшей земли.
Пухляш закрыл глаза, и перед ним поплыли картины прошедшего лета: золотые поля, блеск сокровищницы, хитрая морда лисы и их невероятная дружба, которая выдержала все испытания. Он знал, что когда весеннее солнце прогреет землю и первая талая вода постучит в их своды, они снова выберутся наружу. Хомка обязательно придумает новый чертёж, а Пухляш — новую авантюру.
Но это будет уже совсем другая история. А пока над степью кружились первые снежинки, укрывая Грызунштадт белым пушистым одеялом, оберегая сон маленьких героев до самой весны. Спите крепко, суслики. Спите, хомяки. Лето обязательно вернётся.

[Verse 1]
Курочка Кока-Бока в белом шлеме
Крылья в перьях
А ботинки — просто свет
По бетону космодрома ходит смело
Оставляет за собой смешной след

Смотрит вверх — там корабли
Как крупы
Млечный Путь рассыпали с лукошек
Говорит: «Я тоже в звёздный ужин буду»
И поправила на шлеме гребешок

[Chorus]
Курочка Кока-Бока на космодроме
Сборы к взлёту пишет прямо на крыле
«Три… два… раз» — у неё всё по-своему
И ракета ждёт её в большой петле

Курочка Кока-Бока
Смех и перья
Всё всерьёз
Но выглядит как сон
Если веришь
Что испекутся мечты с верой
То и курица становится звездой

[Verse 2]
Инженеры ей на лапы — чипы
Скотчем
Скафандр — старый детский рюкзак
Экраны мигают
Как зерно в комочек
Она всё клюёт глазами просто так

Командир ей протянул значок из стали:
«Капитан межгалактических дворов»
Она спрятала его под перья
В зале
Зааплодировал весь цех и ангаров хор

[Chorus]
Курочка Кока-Бока на космодроме
Сборы к взлёту пишет прямо на крыле
«Три… два… раз» — у неё всё по-своему
И ракета ждёт её в большой петле

Курочка Кока-Бока
Смех и перья
Всё всерьёз
Но выглядит как сон
Если веришь
Что испекутся мечты с верой
То и курица становится звездой

[Bridge]
Скажешь: «Сказка
Так не ходят к звёздам»
А она шагает — раз
И два
Каждый смешной шаг по холодным полосам
Разогревает землю до тепла

[Chorus]
Курочка Кока-Бока на космодроме
Разбегается
Как будто по двору
В сердце — крошки
На перьях — море комет
И она уже встаёт на высоту

Курочка Кока-Бока
Смех и перья
Размахнётся — и взлетит над всем двором
Чтобы дети знали: даже с курьей верой
Можно улететь за самый горизонт

Идиллия «горохового перемирия» продлилась ровно до того момента, пока над степью не разнесся специфический запах — терпкий аромат лисьего меха и опасности. Рыжая плутовка по имени Остроушка давно присматривала за этим участком, и обилие следов у «Сусло-Дворца» навело её на мысль о грандиозном обеде.
— Хомка, у нас гости, и они явно не за рецептом соуса, — прошептал Пухляш, глядя в смотровую щель на мелькающий в траве рыжий хвост.
Лиса начала методично раскапывать вход. Земля содрогалась, а сверху посыпались комья глины. В этот момент из подземного лаза выскочил запыхавшийся Главный Хранитель хомяков. Его усы дрожали от негодования, но в глазах читался расчёт.
— Слушайте сюда, верхолазы! — пробасил Хранитель. — Мои ребята сильны в копании, но у вас есть обзор и скорость. Если эта рыжая прорвётся в сокровищницу, мы все останемся без хвостов и без зерна. Объявляю план «Мега-Нора»!
Закипела работа, какой степь еще не видела. Хомяки-гвардейцы, используя свои мощные лапы как экскаваторы, начали прокладывать соединительные туннели между «Сусло-Дворцом» и Золотым Амбаром. Хомка руководил инженерной частью: он укреплял своды переплетёнными ветками ивы, создавая настоящие армированные коридоры. Пухляш же взял на себя роль «системы оповещения» и дезинформации.
Когда Остроушка наконец просунула нос в расширенную нору, её ждал сюрприз. Вместо уютной спальни она наткнулась на глухую стену из плотно спрессованного камня и колючек шиповника. Пока она пыталась разобраться в чём дело, Пушляш, высунувшись из запасного выхода в десяти метрах позади неё, громко свистнул.
— Эй, рыжая! Здесь закрыто на спецобслуживание! — крикнул он и тут же нырнул обратно.
Лиса бросилась туда, но попала в хитроумную ловушку-тупик, которую хомяки вырыли специально для неё. Пол под лапами хищницы просел, и она по грудь провалилась в яму, заполненную колючими репейниками. Пока Остроушка пыталась выбраться, отплевываясь от колючек, объединённая армия грызунов запечатала все основные входы тяжелыми валунами.
К вечеру «Сусло-Дворец» и Сокровищница превратились в единый подземный мегаполис с многоуровневой защитой. Лиса, осознав, что эта крепость ей не по зубам, обиженно тявкнула и поплелась искать более легкую добычу.
— Ну что, соседи, — Хранитель протянул Хомке лапу, — кажется, наш союз крепче, чем дубовый корень. Добро пожаловать в объединённую республику Грызунштадт!
Пухляш уже вешал на стену нового общего зала табличку, сплетенную из соломы: «Вместе мы — сила, по отдельности — закуска».

У меня теперь есть друг,
Преданный и верный.
Нарисован он пока.
Если, откровенно,
Другу я любой секрет
Расскажу без страха.
Я гуляю во дворе,
Он — на дверце шкафа.
Не умеет он ходить,
Так как нарисован.
На шкафу теперь висит,
Мамой размулёван.
Это мой большой щенок
С добрыми глазами,
И зовут его дружок.
Если между нами...

Пухляш сидел на краю забаррикадированного пролома, прислушиваясь к сердитому ворчанию, доносившемуся из глубин. Было ясно: если они не загладят вину, хомяки-гвардейцы рано или поздно прогрызут новый ход и устроят «Сусло-Дворцу» настоящую осаду.
— Хомка, война с соседями, у которых запасов еды больше, чем у нас мыслей в голове — это стратегическая ошибка, —рассудительно заметил Пухляш. — Нам нужна «гороховая дипломатия».
Он достал из самого дальнего угла их личной кладовой заветный мешочек с элитным Лунным Горохом. Каждая горошина былаидеально круглой, нежно-зелёного цвета и обладала ароматом, способным свести с ума любого грызуна в радиусе мили. Хомка только вздохнул, понимая, что их лучший деликатес сейчас отправится в бездну.
Пухляш осторожно отодвинул мячик для гольфа. Снизу тут же донеслось угрожающее шипение.
— Внимание, уважаемые подземные жители! — торжественно провозгласил Пухляш, стараясь придать голосу максимальную важность. — В знак нашего глубочайшего почтения и в качестве компенсации за... э-э... внеплановую инспекцию, мы передаём вам дар небес!
Он начал одну за другой спускать горошины в отверстие. Сначала внизу воцарилась тишина. Затем послышалось осторожное обнюхивание, а следом — громкий, отчетливый хруст. Судя по звукам, Главный Хранитель лично решил снять пробу.
— Ого... — донесся снизу восхищенный бас. — Это что, тот самый сорт «Утренняя роса»? Или это легендарный «Изумруд степей»?
— Это Лунный Горох, выращенный на склонах Серебряного Ручья! — гордо ответил Пухляш. — И у нас есть еще, если мы договоримся о мирном сосуществовании и, возможно, о взаимной помощи в вопросах укрепления фундамента.
Через минуту из дыры показался кончик белого флага (который подозрительно напоминал обрывок человеческой салфетки). Вслед за ним высунулся нос Главного Хранителя. Его глаза больше не метали молнии, в них читалось гастрономическое блаженство.
— Ладно, суслики, — проворчал он, дожевывая последнюю горошину. — Считайте, что вы купили себе пропуск. Но если ещё раз обрушите мне потолок в секции фундука — никакой горох вас не спасёт. Кстати... а у вас есть рецепт того соуса из одуванчиков, о котором болтают мыши?
Хомка облегчённо вытер пот со лба. Дипломатия Пухляша сработала. Теперь у них под полом была не угроза, а огромный склад провизии и очень влиятельный, хоть и ворчливый союзник. Друзья поняли: иногда лучший способ победить врага — это просто накормить его до отвала.

— Бежим! — взвизгнул Хомка, когда Главный Хранитель издал боевой клич, больше похожий на свист закипающего чайника.
Из боковых тоннелей, словно меховые снаряды, начали выскакивать хомяки-гвардейцы. Они были круглыми, короткими, но катились по наклонным коридорам с пугающей скоростью. Пухляш и Хомка бросились в первый попавшийся проход, который оказался «зерновым спуском». Друзья скользили по лавине из овса, отчаянно работая лапами, чтобы их не засыпало с головой.
— Налево! — скомандовал Пухляш, завидев развилку. — Там пахнет свежим воздухом и... старыми грибами!
Они влетели в узкий лабиринт, где стены были укреплены корнями лопуха. Хомяки не отставали: топот десятков маленьких лапок эхом отдавался от сводов. Один из преследователей, особенно упитанный гвардеец, попытался срезать путь, но застрял в узком лазе, создав временную пробку. Это дало друзьям фору в несколько секунд.
— Прыгай на корень! — крикнул Хомка, хватаясь за свисающий отросток дуба.
Они раскачались и перелетели через глубокую яму, предназначенную для сбора дождевой воды. Хомяки, не ожидавшие такой акробатики, затормозили у самого края, сердито щёлкая зубами.
Погоня переместилась в «Сектор Сухофруктов». Здесь бежать было сложнее: лапы вязли в липкой кураге и цеплялись за хвостики изюма. Пухляш, проявив смекалку, опрокинул на преследователей целую корзину из бересты, наполненную скользкими семенами льна. Хомяки, влетев в эту зону, начали комично проскальзывать, врезаясь друг в друга и превращаясь в один большой меховой ком.
— Вон свет! Это наш пролом! — Хомка указал на сияющее отверстие вверху.
Используя гору фундука как трамплин, друзья совершили финальный прыжок. Они буквально вылетели в свою гостиную, и Хомка тут же задвинул дыру тем самым мячиком для гольфа, который они нашли ранее. Снизу послышался приглушенный удар, а затем обиженное сопение.
— Кажется... — тяжело дыша, произнес Пухляш, отряхивая хвост от пшеничной шелухи, — укрепление потолка прошло даже слишком успешно. Теперь у нас есть не только дом, но и очень сердитые соседи снизу.
Хомка лишь молча снял свою помятую каску-скорлупу. Приключения продолжались, даже когда они просто пытались заняться ремонтом.

Утро после новоселья началось не с пения птиц, а с тревожного поскрипывания потолка. Визит близорукого орла не прошел бесследно: там, где гигантские когти коснулись земли, образовалась внушительная трещина. Хомка, надев на голову половинку скорлупы грецкого ореха в качестве строительной каски, критически осматривал повреждения.
— Пухляш, если мы не укрепим этот свод прямо сейчас, следующая капля дождя превратит нашу гостиную в бассейн для лягушек, — деловито заявил Хомка, вооружившись острой палочкой.
Пока Пухляш пытался собрать остатки праздничного конфетти из лепестков, Хомка принялся за работу. Он решил вбить дополнительную опору из крепкого корня шиповника. Удары лапками были точными и сильными, но внезапно земля под инструментом издала странный звук — не глухой хлопок, а звонкое «хрусть», и Хомка буквально провалился в образовавшуюся пустоту.
— Хомка! Ты где? — в панике закричал Пухляш, заглядывая в дыру.
— Я... я, кажется, нашел «филиал рая», — донёсся снизу приглушенный и подозрительно восторженный голос друга.
Пушляш спрыгнул следом и замер. Они оказались в огромном, идеально круглом зале, стены которого были выложены сухим мхом. Но поразило их не это. Перед ними возвышались настоящие горы: гора золотистой пшеницы, курган отборного фундука, пирамиды из сушёных яблок и — о чудо! — целая стена из засахаренных ягод, которые люди иногда роняют возле тропинок.
— Это же Сокровищница Полевых Хомяков! — прошептал Пухляш, округлив глаза. — О ней поют баллады в каждой норе! Говорят, этот клан копил запасы семь поколений, используя секретные карты и подземную навигацию.
Хомка уже тянулся к самому крупному ореху, но вовремя остановился. В глубине зала послышалось мерное сопение. В тени, на троне из сплетенных колосьев, спал Главный Хранитель — огромный, невероятно толстый хомяк с седыми усами, который даже во сне продолжал что-то жевать.
— Нам нужно уходить, — зашептал Хомка, осознав масштаб опасности. — Если Хранитель проснется и увидит двух сусликов посреди своего золотого запаса, нам не поможет даже твоя «стратегия».
Но было поздно. Пухляш, пятясь назад, задел хвостом пирамиду из фундука. Один орех покатился по полу, издавая в тишине звук, похожий на раскат грома. Хранитель приоткрыл один глаз, затем второй, и его усы угрожающе задергались.
— Кто посмел нарушить покой Золотого Амбара? — пробасил он, медленно поднимаясь.
Друзья замерли. Теперь им предстояло либо проявить чудеса дипломатии, предложив хомякам бартер на свой Лунный Горох, либо бежать так быстро, как никогда в жизни. Хомка крепче сжал свою «каску», а Пухляш уже начал лихорадочно придумывать историю о том, что они — «официальная инспекция по проверке качества зерна».

Идея Пухляша устроить новоселье была встречена Хомкой с глубоким вздохом, но сопротивляться энтузиазму друга было бесполезно. Пухляш уже вовсю рассылал «пригласительные» — он оставлял особые зазубрины на стеблях злаков и громко свистел на каждом перекрестке тропинок, созывая всю степную округу.
— Это будет светский банкет! — провозгласил Пухляш, поправляя на шее импровизированную бабочку из лепестка василька. — Мы подадим Лунный Горох на тарелочках из бересты и устроим танцы под стрекот цикад.
К вечеру у входа в «Сусло-Дворец» начала собираться пестрая компания. Первыми прибыли три сестры-мышки, которые без умолку пищали о качестве отделки стен. Затем, тяжело отдуваясь, приковылял старый еж Колюч. Он долго ворчал, что вход слишком узкий для его иголок, и что «в наше время норы рыли глубже, а трава была сочнее».
— Где тут у вас фуршет? — прохрипел Колюч, направляясь прямиком к кладовой. — Надеюсь, червяки не вчерашние?
Хомка, обливаясь холодным потом, следил, чтобы гости не съели неприкосновенный запас на зиму. Но настоящий хаос начался, когда на вечеринку заглянул близорукийорел, о котором ходили легенды. К счастью, он не собирался никого есть — он просто услышал шум и решил, что здесь раздают бесплатные очки. Его приземление на крышу норы вызвало небольшое землетрясение, отчего со стен посыпалась пыль, а декоративная колонна из мячика для гольфа едва не придавила мышиное семейство.
— Спокойно! Это спецэффекты! — кричал Пухляш, пытаясь перекричать общий гул.
Чтобы спасти праздник, Хомка выкатил главное угощение — огромную шляпку мухомора, наполненную отборными семечками и ягодами. Гости притихли, завороженные щедростью хозяев. Даже ворчливый Колюч признал, что «интерьер, конечно, причудливый, но кухня на высоте».
Кульминацией вечера стал танец Пухляша на верхушке поваленного дуба. Под аккомпанемент сверчков он выделывал такие пируэты, что даже ласточки в небе замедлили полет. В этот момент все обитатели степи — от крошечных жуков до старого ежа — почувствовали себя одной большой семьей.
Когда последний гость скрылся в ночной прохладе, а над степью взошла огромная луна, друзья устало опустились на подстилку из овечьей шерсти.
— Знаешь, Хомка, — пробормотал Пухляш, снимая помятую васильковую бабочку, — кажется, наш дом официально признан лучшим местом в радиусе десяти километров.
— Главное, что он всё еще стоит после визита орла, — ответил Хомка, закрывая глаза. — Завтра будем чинить потолок... но оно того стоило.

После всех великих походов и опасных переправ Пухляш и Хомка осознали важную истину: приключения — это прекрасно, но возвращаться в тесную, продуваемую ветрами старую норку под корнями засохшего куста — сомнительное удовольствие. Особенно когда твои защёчные мешки полны элитного Лунного Гороха, а душа требует комфорта, достойного героев.
— Хомка, нам нужен не просто дом, — заявил Пухляш, размахивая чертежом, нацарапанным когтем на плоском листе лопуха. — Нам нужен «Сусло-Дворец»! С тремя выходами для экстренной эвакуации, отдельной кладовой с климат-контролем и панорамным видом на закат.
Хомка, который в это время пытался выкорчевать мешающий камень, только вытер пот со лба.
— Пухляш, «панорамный вид» для суслика — это отличная мишень для ястреба. Давай сосредоточимся на фундаменте. Нам нужно место под старым поваленным дубом. Там земля мягкая, а корни послужат естественными перекрытиями.
Стройка века началась. Друзья распределили обязанности: Хомка, как главный архитектор и прораб, отвечал за рытье основных тоннелей и укрепление стен глиной, смешанной с сухой травой. Пухляш же взял на себя «дизайн интерьера» и логистику. Он притаскивал самые мягкие клочки овечьей шерсти, зацепившиеся за колючки в степи, и собирал лепестки диких роз для «ароматизации» спальных мест.
Работа кипела. Хомка рыл так усердно, что из-под земли только и вылетали фонтаны чернозёма. В какой-то момент он наткнулся на непреодолимое препятствие — огромный, гладкий белый шар.
— Пухляш, иди сюда! Я нашел сокровище великанов! — приглушенно донеслось из глубины.
Оказалось, что это был старый мячик для гольфа, потерянный кем-то много лет назад. Друзья решили не выбрасывать находку, а встроить её в стену главной залы как декоративную колонну.
Когда основные залы были готовы, Пухляш настоял на создании «Зала Славы». Там, на специальных полочках из коры, они разместили свои трофеи: пустую пачку от семечек, весло от «Сусло-хода» и ту самую блестящую чешуйку, которую они нашли у Серебряного Ручья.
Финальным штрихом стала система безопасности. Хомка придумал замаскировать вход кустом полыни, а Пухляш установил «сигнализацию» — подвесил на тонкой паутинке сухой стручок акации, который гремел, если кто-то пытался просунуть нос внутрь.
Вечером, когда работа была закончена, друзья устроились в своей новой, пахнущей свежей землёй и мятой гостиной.
— Знаешь, Хомка, — прошептал Пухляш, зарываясь в мягкий шерстяной шарф, — это наше самое лучшее приключение. Потому что теперь нам есть куда возвращаться, чтобы планировать следующее.
Хомка ничего не ответил — он уже сладко сопел, обнимая свой любимый запасной горох, абсолютно уверенный в том, что их новый дом — самая надёжная крепость во всей степи.

Рассвет над Серебряным Ручьем выдался туманным и загадочным. Пухляш и Хомка, едва протерев глаза, стояли на краю обрыва, внизу которого бурлила вода. Для человека это был лишь крохотный ручеек, но для двух маленьких сусликов он казался бушующим океаном, преграждающим путь к заветному Лунному Гороху.
— Пухляш, я всё обдумал, — серьезно произнес Хомка, пересчитывая остатки вчерашних семечек. — Мои расчеты показывают, что если мы попытаемся переплыть это вплавь, то мои щеки сработают как поплавки, но тебя, с твоим пушистым хвостом, просто утянет на дно, как мокрую варежку. Нам нужен транспорт.
Пухляш, который в это время пытался измерить глубину ручья длинной травинкой, воодушевился:
— Транспорт! Гениально! Мы построим «Сусло-ход»! Смотри, вон та кора старой ивы идеально подойдет для корпуса, а сухие стебли камыша станут нашими веслами.
Весь день друзья провели в трудах. Хомка, проявляя недюжинную инженерную смекалку, связывал куски коры гибкими корнями ивы, а Пухляш собирал «экипаж» — пару испуганных водомерок, которые, впрочем, быстро ретировались. Когда судно было готово, друзья торжественно спустили его на воду.
Едва они отчалили, как из-под огромного листа кувшинки высунулась огромная, выпученная голова. Это был Ква-Гросс — старейшая жаба ручья, чья кожа напоминала старую позеленевшую карту.
— Куда это вы собрались на этой щепке? — пробасил Ква-Гросс, пуская пузыри. — Дальше по течению живут Зубастые Тени. Они не любят незваных гостей, особенно таких... пушистых и съедобных.
— Мы ищем Лунный Горох! — гордо заявил Пухляш, балансируя на носу коры. — И никакие тени нас не остановят!
Жаба лишь насмешливо квакнула и указала лапой на крутой поворот ручья, где вода с грохотом разбивалась о камни. Друзьям пришлось проявить чудеса храбрости: Хомка изо всех сил греб камышом, стараясь обойти острые валуны, а Пухляш высматривал путь, выкрикивая команды. В какой-то момент их «судно» подбросило на волне, и они едва не перевернулись, но в последний момент Хомка ухватился за свисающую ветку ивы, затормозив их стремительный полет.
Оказавшись на другом берегу, они обнаружили, что «Зубастыми Тенями» оказались всего лишь старые щуки, которые грелись на мелководье. Но самое главное ждало их впереди. На залитой лунным светом поляне (хотя была еще середина дня, густые заросли папоротника создавали там вечный сумрак) светились нежно-зеленые стручки.
— Это он... — выдохнул Хомка, роняя весло. — Лунный Горох.
Они набили сумки до отказа. Горошины оказались сладкими, как мед, и прохладными, как утренняя роса. Возвращаясь домой по суше, в обход ручья, друзья долго молчали, переваривая не только угощение, но и масштаб своего подвига. Они поняли: неважно, насколько велик ручей или страшны тени под водой, если у тебя есть инженерный талант Хомки и безумная отвага Пухляша, любая преграда превращается в очередную главу их великой истории.

Путешествие Пухляша и Хомки набирало обороты. Оставив позади родные норки, друзья оказались у подножия того самого Одинокого Кургана. Но стоило им взобраться на вершину, как перед ними предстало зрелище, от которого у Хомки едва не выпал из-за щеки припасенный кедровый орешек.
— Это... это и есть Великая Синяя Полоса? — прошептал Хомка, глядя на бескрайнее поле цветущего льна, которое колыхалось под ветром, словно настоящее море.
— Именно! — воскликнул Пухляш, хотя сам был поражен не меньше. — Но смотри, там, посреди этого синего океана, стоит Замок Великанов!
«Замком» оказался старый заброшенный колодец, обложенный камнями и поросший мхом. Друзья решили, что именно там спрятан легендарный Золотой Колос. Путь через льняное поле оказался непростым: стебли путались в лапках, а над головами то и дело проносились стремительные ласточки.Пухляш, как истинный лидер, прокладывал тропу, а Хомка, тяжело отдуваясь, прикрывал тылы.
Внезапно земля под лапками задрожала. Из густой травы на них выкатилось нечто огромное, серое и колючее. Друзья замерли «столбиками», превратившись в две неподвижные статуи. Это был старый ёж по имени Колюч, который выглядел так, будто не спал последние сто лет.
— Куда путь держите, мелкохвостые? — прохрипел ёж, обнюхивая Пухляша. — В Замок Великанов? Не советую. Там живет Тень-с-Когтями.
— Мы не боимся теней! — храбро (хотя и немного дрожащим голосом) ответил Пухляш. — У нас есть стратегия и... и Хомка с запасами!
Ёж только хмыкнул и укатился по своим делам, оставив друзей в глубоком раздумье. Тенью-с-Когтями оказался обычный деревенский кот, который любил дремать на теплых камнях колодца. Когда суслики подошли ближе, они увидели его — огромного, рыжего и очень ленивого.
— План такой, — зашептал Пухляш. — Ты, Хомка, достаешь самую ароматную сушеную чернику и кидаешь её в сторону кустов. Кот отвлечется на шорох, а я проскользну к подножию и заберу Колос.
Операция «Черничный маневр» прошла почти идеально. Хомка снайперски забросил ягоду, кот лениво приоткрыл один глаз и потянулся, а Пухляш молнией метнулся к цели. Но вместо Золотого Колоса он обнаружил нечто куда более ценное — старую забытую кем-то из туристов пачку отборных семечек, которая застряла между камнями.
Когда друзья, тяжело дыша, вернулись в безопасную зону под сенью лопухов, их восторгу не было предела.
— Знаешь, Пухляш, — сказал Хомка, с аппетитом щёлкая семечку, — Тень-с-Когтями не такая уж и страшная, если у тебя есть быстрые лапы и верный друг.
— И стратегия! — добавил Пухляш, набивая щёки. — Завтра мы отправимся к Серебряному Ручью. Я слышал, там живут лягушки, которые знают путь к Лунному Гороху...
И под тихий шелест льна два маленьких героя уснули, прижавшись друг к другу, готовые к новым великим свершениям.

Как бы хорошо ни было,
Всё равно будет трудно.
Ведь мне сложно без тебя,
Ведь бьётся время ожиданья

В бесконечных переменах,
В моих хитрых неудачах,
Что ведут куда-то не туда,
Затмевая части мира.

Под вилибром скрыта мысль,
И темы налёты, просто быль,
Но я хочу спросить разок...
Почему так трудно без тебя?

Ключик к смыслу:
Обрати внимание стих написан так что смысл ускользает от однозначности, а терь вернись к хитрым неудачам и я крч ленивый

Солнце только начало золотить бескрайние просторы степи, а два неразлучных друга — суслики Пухляш и Хомка — уже вовсю обсуждали план своего самого грандиозного путешествия. Пухляш, обладатель невероятно пушистого хвоста и вечно взъерошенной челки, считал себя главным стратегом. Хомка же, чуть более округлый и запасливый, отвечал за «провиантскую безопасность» и здравый смысл.
— Послушай, Хомка, — воодушевленно пищал Пухляш, стоя на задних лапках и вглядываясь в горизонт. — Видишь тот Одинокий Курган? Говорят, за ним начинается Великая Синяя Полоса. Старейшины шепчутся, что там вода падает прямо с неба, а семечки подсолнуха размером с твою голову!
Хомка скептически поправил набитую сухой травой защечную сумку.
— Пухляш, в прошлый раз твоя «экспедиция» закончилась в норе у старого барсука, который чуть не сделал из нас воротник. Но... если там действительно такие семечки, я готов рискнуть.
Друзья отправились в путь. Им предстояло пересечь Опасную Тропу (которую люди называли просто проселочной дорогой) и миновать Грохочущее Чудовище — старый трактор, мирно дремавший в поле. Пухляш то и дело замирал «столбиком», подавая сигналы хвостом, а Хомка старался не отставать, смешно перебирая короткими лапками.
Их приключение только начиналось. Впереди их ждали встречи с мудрым степным орлом, который оказался на удивление близоруким, и поиски легендарного «Золотого Колоса». Главное, что они усвоили в этот день: любая степь кажется бесконечной, если рядом нет верного друга, готового разделить с тобой последнюю горсть пшеницы.

Ранним утром мы гуляли.
Все кусты мы обобрали.
Возвратились мы домой,
Но нашей мамы не застали,

Решили приготовить мы все сами!
Все ягодки отмыли,
Отчистили от грязи.
Водичку вскипятили,
И ягодками кастрюлю забросали.

Пусть варится компотик наш!
Пусть будет вкусным и наваристым!
А когда придёт с прогулки мама,
И её мы тоже угостим!

Прошло несколько недель после того, как Хомка и Пухляш совершили свой знаменитый набег на гороховое поле. Запасы в их кладовых заметно поредели, а душа требовала новых свершений. На этот раз Хомка, вооружившись самодельной картой, нарисованной углём на куске бересты, объявил о начале операции «Золотой Подсолнух».
— Послушай, Пухляш, — начал Хомка, расстилая карту на плоском камне. — Горох — это, конечно, хорошо. Но за Большим Оврагом, у старой пасеки, я заметил нечто невероятное. Огромные цветы, головы которых полны чёрных, маслянистых семечек. Это же настоящие слитки золота для суслика!
Пухляш, который в этот момент пытался вычистить застрявшую в зубах горошину, замер. Семечки подсолнуха были его тайной страстью.
— Но Хомка, — с сомнением произнес он, — Большой Овраг — это же территория Свистящего Ветра. Говорят, там живут существа, которые не любят незваных гостей.
Но любопытство и аппетит пересилили страх. Друзья отправились в путь на рассвете. На этот раз их дорога пролегала через Забытый Сад, где старые яблони роняли на землю кислые плоды. Там им встретился старый знакомый — ворчливый хомяк по имени Борис.
— Куда это вы собрались, друзья? — проскрипел Борис, охраняя кучу опавших яблок. — К подсолнухам? Берегитесь, там у забора живёт Рыжий Ужас.
Суслики переглянулись. «Рыжим Ужасом» в этих краях называли соседского кота, который считал себя полноправным хозяином всех окрестных полей. Однако отступать было поздно.
Когда они добрались до края подсолнухового поля, солнце стояло в зените. Огромные жёлтые шляпки подсолнухов величественно покачивались на ветру. Хомка и Пухляш начали карабкаться по толстому, шершавому стеблю самого крупного цветка. Это было похоже на восхождение на высокую гору. Лапки скользили, а ветер пытался сдуть их вниз.
— Еще немного, Пухляш! Тянись! — подбадривал друга Хомка.
Наконец, они оказались на вершине. Перед ними раскинулось целое плато из плотно прижатых друг к другу семечек. Пухляш не удержался и сразу начал выковыривать самую крупную.
— Ого, они такие жирные и вкусные! — прошептал он с набитым ртом.
Но вдруг тень накрыла подсолнух. Это не было облако. Снизу раздалось низкое, утробное «Мяу». Рыжий Ужас сидел прямо под их стеблем, лениво помахивая хвостом и глядя вверх жёлтыми глазами.
— Мы в ловушке, — пискнул Пухляш, прижимаясь к середине цветка.
Хомка лихорадочно соображал. Он заметил, что соседний подсолнух склонился совсем близко к их «крепости».
— Слушай мою команду! — скомандовал Хомка. — Хватайся за край лепестка и прыгаем на соседний цветок, когда дунет ветер!
В момент сильного порыва ветра суслики, словно маленькие акробаты, перелетели на соседний стебель, который спружинил и перенёс их через забор, прямо в густые заросли крапивы, куда кот лезть побоялся.
Домой они возвращались, перепачканные в пыльце и слегка поцарапанные, но с полными щеками отборных семечек. Рыжий Ужас остался ни с чем, а Хомка решил, что в следующую карту обязательно нужно внести пометку: «Осторожно, коты любят подсолнухи не меньше нашего».

В одном уютном овражке, где трава всегда была сочной, а земля пахла весенней свежестью, жили два неразлучных друга-суслика — Хомка и Пухляш. Хомка был сусликом серьёзным, всегда носил за ухом сухую травинку для важных заметок, а Пухляш больше всего на свете любил плотно пообедать и помечтать, глядя на облака.
Однажды утром, когда роса еще не успела испариться с листьев подорожника, Хомка прибежал к норе друга с невероятной новостью.
— Пухляш, просыпайся! Разведка донесла, что на дальнем поле, за старой ивой, созрел горох! Настоящий, сахарный, в пузатых зелёных стручках!
Пухляш мгновенно выскочил из норы, потирая заспанные глаза. Идея о сладком горохе подействовала на него лучше любого будильника. Друзья собрали свои самые вместительные защёчные мешки и отправились в путь.
Дорога была полна опасностей и приключений. Сначала им пришлось пересечь Ручей-Журчалку по шаткому мостику из упавшей березовой ветки. Пухляш чуть не свалился в воду, засмотревшись на проплывающую мимо щепку, но Хомка вовремя схватил его за хвост. Затем они пробирались сквозь Заросли Колючего Репейника, где Хомка проявил недюжинную смекалку: он научил друга катиться колобком, чтобы колючки не цеплялись за нежную шёрстку.
Наконец, перед ними открылось бескрайнее море зелени. Это было Гороховое Поле. Тысячи стручков висели на стеблях, словно маленькие лодочки, полные сокровищ.
— Смотри, сколько еды! — ахнул Пухляш и уже хотел было броситься в самую гущу, но Хомка его остановил.
— Тише! Помнишь, что говорил дедушка Суслик? На поле всегда нужно быть начеку. Сначала проверим, нет ли поблизости тени ястреба.
Они замерли, вытянувшись в струнку — классическая стойка суслика. Убедившись, что в небе чисто, а в траве не шуршит хитрая лиса, друзья принялись за дело. Это был настоящий пир! Стручки лопались с приятным хрустом, открывая ровные ряды сладких, сочных горошин. Хомка методично выбирал самые крупные, а Пухляш просто наслаждался моментом, набивая щёки так, что стал похож на пушистый шар.
Вдруг земля вздрогнула. Это был трактор, работавший на другом конце поля. Суслики, не сговариваясь, нырнули в густую ботву.
— Это великан! — прошептал Пухляш, дрожа всем телом.
— Спокойно, — ответил Хомка, — он далеко. Но это знак, что пора возвращаться. Мы набрали достаточно.
Путь домой был тяжелым — не из-за опасностей, а из-за тяжёлой ноши в щеках. Но когда вечером, сидя у входа в нору, они высыпали свою добычу на плоский камень, усталость как рукой сняло. Весь вечер суслики хрустели горохом, смотрели на закат и планировали следующее путешествие. Ведь мир такой большой, а полей в нем еще очень много!

У меня есть пёс!
Веселый и лохматый,
Активный и игривый.

Он ходит хвостиком за всеми,
И руки лижет каждому из нас.

Он с любовью смотрит нам в глаза.
Постоянно требует любви и ласки,
И любит вкусную колбаску.

Наши минуты — на тонких руках,
жизни — в ладонях чужих.
Зная о «высоких» словах
и о ссорах тех, кто повыше,
не верил, что будет хуже,
встретил почти родное тепло.
Но помнил каждую фразу
из прошлого в той квартире,
забился в себя, боялся.
Не раз меня настигал этот страх,
и теперь я боюсь потерять своё
и боюсь возвращаться домой

Куплет 1:
На солнечной опушке, где шепчутся цветы,
Собрались все зверята неземной красоты!
Там рыжая бельчонка по веточкам скакала,
Орешки золотистые в корзинку собирала.
Зайчишка длинноухий вприпрыжку прибежал,
И хвостиком пушистым всем весело махал.
Припев:
Ля-ля-ля! Поёт лесной народ,
Встанем мы в весёлый хоровод!
Лес - наш дом, и мы его друзья,
Нам без доброты прожить нельзя!
Пусть сияет солнце с высоты,
На мир тепла, любви и чистоты!
Куплет 2:
Мишутка косолапый притопнул каблуком,
И закружилось лето весёлым кувырком!
Лисичка - мастерица затеяла игру,
Чтоб было очень здорово и утром, и в жару.
Мы прыгаем, играем и песенки поём,
Но про порядок в доме мы речь свою ведём!
Куплет 3:
Закончился наш праздник, и солнышко садится,
Но чистотой полянка должна всегда гордиться.
Мы соберем соринки, и ветки, и листву,
Чтоб сохранить для леса живую красоту!
Припев:
Ля-ля-ля! Поёт лесной народ,
Дружно мы закончим хоровод!
Лес - наш дом, и мы его друзья,
Нам без чистоты прожить нельзя!
Пусть сияет солнце с высоты,
На мир тепла, любви и чистоты!