Баллада о бомже

Как-то раз на вокзале зашел я в буфет-
выпить кофе. Людей было мало.
Вдруг за столик ко мне чуть подвыпивший дед,
не спросясь, подвалился устало.

Он в тряпье был одет и немного дрожал.
Видно маяла деда простуда…
Пот рукой вытирал и натужно дышал-
по всему, старику было худо.

Что ж, вокзальных бродяг нам хватает пока,
значит жизнь показала им спину…
Чтоб не вышло чего, я ногою слегка
Свой багаж от бомжа отодвинул.

Он взглянул на меня и с усмешкой сказал:
- Не боись- воровством не мараюсь!
Хоть уж стар я и сед и в обноски одет,
но по-честному жизнь проживаю.

-Натерпелся сполна,-мне старик говорил,-
Всю войну отпахал я в пехоте.
А потом на Волыни бандеровцев бил-
в нашей третьей спецназовской роте.

Сорок лет проработал в колхозе своем.
Дом построил, водилась скотина…
Трёх детей сотворили с женою вдвоем-
Дочь постарше и два младших сына.

Но случилась беда-я жену схоронил-
померла прошлым летом старуха.
Аккурат в сенокос самый старший мой сын
на поминки приехал-Петруха.

Помянули. И начал мне сын говорить:
-Продавай-ка ты хату, папаня!
Будешь в городе жить, будешь внуков растить.
Вот клянусь-тебе хуже не станет.

Да и кум подсказал-коль зовут, что мудрить…
В общем, продал и дом, и скотину,
и к зиме переехал к Петрухе я жить.
Деньги отдал ему-на машину.

Так и жил бы у них и с внучонком гулял,
Но не вышло у нас с сыном мира.
Видно я надоел, видно я помешал-
попросил он меня из квартиры.

Барахлишко собрал и к второму сынку:
«Принимай на постой меня, Паша!»
-Да ты что, очумел!? Погляди, как живу!
Шел бы к Зинке ты лучше, папаша…

Я у дочери прожил коротких три дня,
Но и тут что-то сильно «заело»:
се пыталась Зинуля спровадить меня
в Новоусманский дом престарелых.

Я ушел, и с тех пор ни кола, ни двора,
Не уйти от судьбины-злодейки.
Стыд до хвори берет-подвела детвора,
за душой ни гроша, ни копейки…

Стало жалко бомжа-старика мне, ей-ей-
ни за что терпит горькую муку!
Из бумажника вытащил триста рублей,
силой сунул в открытую руку.

Что случилось потом, трудно мне описать:
Скомкал деньги старик, бросил на пол.
Наклонившись к столу, слез не смог удержать
и, упав головою, заплакал.

Горько стало в тот миг, и не зная, как быть,
я от деда сбежал поскорее…

Только годы прошли, а бомжа позабыть
до сих пор не могу и не смею.

И навек зачеканил я в сердце своем,
То, что трудно держать на приколе:
никогда не старайтесь измерить рублем
глубину человеческой боли!