«Вот они каковы, сочинители, литераторы…».

Человек я простой, с литературным образованием. Не филолог и не ученая. Мне как творческому человеку трудно с друзьями. Кто-то мне говорил, что душа у меня чуткая, хрупкая. А это делает меня беззащитной перед силами зла… Возможно.
Училась по старой советской системе, где был переход с 3-го в 5 класс. У меня до сих пор сохранились табеля об успеваемости, поведении и посещаемости школы. Так они назывались. (Министерство народного образования СССР). Грамот, дипломов об успешном окончании хорошистам не выдавали, только отличникам. Такое было время. Так что успела побыть пионером. Дружнее было, веселее. С приходом нового времени, пришли новые взгляды, понятия, новые учебники, разграничение в обществе. Экзамены сдавали устно по билетам. По литературе писала реферат по Есенину письменно. Это была такая первая моя исследовательская работа. После школы училась в педагогическом колледже на факультете иностранного языка. Мне нравилось заниматься переводами. Именно здесь учитель литературы порекомендовал мне продолжить образование и поступить на литературное направление. Я стала писать стихи. Мои родители постоянно жили в домах, и мне нравился домашний уют. Собаки, кошки, огород, деревья. До сих пор тоскую по тому времени. С получением первого образования закончилась моя юность, началась молодость. Много сделано ошибок, о которых жалею и не жалею. Потом училась в институте, совмещая учебу с работой. Первое образование все-таки пригодилось. Переводчиком, увы, не стала. Но учителем поработала. Дипломную работу писала также по Есенину.
Насчет медицины слышала роптание от народа. Но пока сам не столкнешься, не поверишь. Впервые я столкнулась, с тем как лечат, на примере своих родителей. Советская медицина была лучшей, это однозначно, потому что лечили правильно и умели это делать. Разницу в лечении бесплатных и платных врачей теперь знаю не с чужих слов. А в прошлом году узнала также всю прелесть американского лечения и их «чудесных» таблеток. Я не понимаю, почему такую гадость сегодня выписывают. Я не понимаю, почему западное лечение – это хорошо. Но врачи ведь только рекомендуют, они ведь не виноваты. Я задумалась всерьез о том, что произошло. И поняла, что у меня только один путь – в церковь молиться. Я споткнулась об свою самоуверенность. Все серьезно. Болезни даются по нашим грехам. Болезнь приносит слезы. А покаяние без слез невозможно. А если вылечиться душа, то вылечиться и тело.
Абсолютно здоровых людей нет. Все болеем в большей или в меньшей степени. Как водиться, когда у человека все хорошо, он красив и здоров, человек не благодарит Бога. Он становиться гордым, тщеславным и очень много грешит. А иногда впадает в еще более страшные грехи. И чтобы человека остановить, спасти, Господь его и наказывает. А душу свою спасти можно только терпением и смирением, молитвами, покаянием и причащением. Человек каяться, меняет свою жизнь.
Болеющие люди встречаются на пути здоровым, чтоб показать им их сердце. Отзывчивое ли оно к чужому страданию или как камень. Бедные и болеющие люди будут всегда. Для того, чтоб человек учился любить и быть милосердным, терпеть немощи ближнего, учился прощать.
У нашей страны только один путь – исповедовать Православие. Подражаем западу – подражаем злу. Победить войну мы можем только с Богом.
Цену словам то я успела измерить в своей жизни и понять, что надо хорошо думать, прежде чем что-то писать и говорить. А я не думала, поэтому и заболела. И это не смотря на то, что мое творчество не более как самовыражение. Казалось бы, пиши, о чем хочешь. Ан, нет, в словах есть энергетика. Разными путями человек приходит к Богу. Теперь я это понимаю.
Я исповедую православие. Но во мне больше мирского. И это нормально. Я ведь человек.
Продолжаю читать. Разбираю свой шкаф и старые тетрадки. А это все оттого, что у меня постоянное желание приобретать книги. Кто что коллекционирует, а я книги.… А сколько у меня старых советских книг. Конечно, надо читать. Пожалуй, все полное собрание сочинений Достоевского в тридцати томах 1972 года оставлю. Что ни произведение, то радость. А какая замечательная жена у него была. Книга воспоминаний Анны Григорьевны тоже есть.
Далее Н.В. Гоголь… Православие – мистическая вера. А у Гоголя произведения близки к православию. Книги за 1965 год оставляю. Любимый А.С.Пушкин. Чем старше мы становимся, тем больше понимаем Пушкина.
Россия - это не только православная вера, прекрасные березки, богатые леса, но и наше все Александр Сергеевич.
Произведения Ю.М. Лермонтова - все грусть и тоска. Что ни поэма, то боль, невозможно читать. Я не могу читать его однотипные поэмы, стихи читаются, но поэмы.… Все его творчество уходит в уныние. Жаль его конечно. Но судьба поэта такова: проходить через одиночество и страдания. Пушкин успел прийти к Богу и покаяться. Лермонтов, к сожалению, нет. Дело каждого, что ему ближе читать. Но читать нужно.
Л.Н.Толстой. Дневник в двух томах - первый то я прочитала, а второй начала и не смогла дальше.… Рассуждение Толстого о критиках: «Дело критики — толковать творения больших писателей, главное — выделять, из большого количества написанной всеми нами дребедени выделять — лучшее. И вместо этого что ж они делают? Вымучат из себя, а то большей частью из плохого, но популярного писателя выудят плоскую мыслишку и начинают на эту мыслишку, коверкая, извращая писателей, нанизывать их мысли. Так что под их руками большие писатели делаются маленькими, глубокие — мелкими и мудрые — глупыми. Это называется критика. И отчасти это отвечает требованию массы — ограниченной массы — она рада, что хоть чем-нибудь, хоть глупостью, пришпилен большой писатель, и заметен, памятен ей; но это не есть критика, то есть уяснение писателя, а это затемнение его». Пожалуй, единственное, что я могу перечитать из Толстого, так это его роман «Война и мир». Мне очень симпатичен образ Марьи Болконской. Какие милые письма она пишет. Андрей Болконский – высокомерный, тщеславный, стремится к славе, не любит народ, не согласен с отменой крепостного права. Становится опустошенным. А описание дуба - отражение душевного состояние самого Андрея.… Когда в последнее время мы смотрели на небо и задумывались о Боге? Андрей все же приходит к Богу. Анну Каренину можно еще перечитать. Художественные произведения можно читать. Но философия Толстого, его рассуждения о вере – все конечно ересь и от лукавого.
Восемнадцать томов замечательного писателя Максима Горького 1960 года. Литературный институт как-никак. Грех не читать. А во дворе этого замечательного института памятник самого А.И.Герцена. Стыдно признаться, не читала. А четыре тома все же имеется за 1988 год. Здание института известно, как «дом Герцена». В этом доме он родился и провел первые несколько месяцев жизни. Но я не думаю, что только этим фактом объясняется установка памятника. Возможно, есть еще что-то интересное. Надо все-таки почитать. Даже не знаю, стоит ли читать Белинского… Он хоть и талантливый критик, но ведь всех судил, к тому же атеист. Наверное, можно. А прекрасного стилиста И. Бунина в четырех томах, пожалуй, оставлю. Рассказы Чехова замечательны.
Книг Булгакова нет. И, слава Богу! Не понимаю, что там читать. Мне достаточно того факта, что в восемнадцать лет он снял с себя крест и скорее всего, больше не носил. Что тут еще скажешь. Мне неинтересно читать демонизм в романах.
А далее поэзия. Поэзия - это отражение духовного состояния самого поэта. Поэзия она в том, чтоб видеть в мире красоту Божьего творения, смыслы Божьего промысла, видеть доброту, красоту и правду. Таких поэтов очень мало. Анна Ахматова глубоко религиозный человек и, несомненно, великий поэт. У Цветаевой был талант, но раскрыть его полностью у нее не получилось. Поэты, которые писали про коммунизм, вредны. Потому что манифест коммунизма предполагает атеизм. Другое дело социализм. Деревенскую прозу оставить. "Россия без деревни - не Россия. Да, мы пошли по пути, по которому идёт так называемый цивилизованный мир. Нам бы действовать поосторожнее, а мы - сразу: не хотим отставать. Хотим из кожи вон. Но город - это поверхность жизни, деревня - глубина, корни. Оттуда приходили люди, принося с собой свежие голоса, свежие чувства. Сколько бы водохранилищ мы ни понастроили, а водичку любим пить родниковую. " (В. Распутин).
Роберт Рождественский, Борис Пастернак – обязательно! Е.Евтушенко можно оставить, как и А. Блока. Некоторые стихи Есенина мне очень нравятся, но как человека я его не люблю. Высоцкого тоже не люблю.
Из учебной литературы можно оставить несколько книг. Зарубежную литературу не читаю, также как и зарубежную историю.
Пока просматривала книги, нашла старые письма, открытки, фотоальбом и несколько простых карандашей в виде закладок. Прабабушка моя была учителем, знала пять языков. Прадедушка священник. Жаль, что так мало знаю о них. А я прозаик, мечтающий стать литературным критиком.