В тумане обнуляются цвета,
И тишина становится покоем.
Покажутся привычные места
Волшебным местом,
Местом незнакомым.
Мир между явью и глубоким сном,
В котором сердце полностью открыто.
И вышит первородным серебром
Узор спонтанной утренней молитвы.
Всегда, каждый раз, перед тем, как почитать тебя, гашу
внутри обычный для меня шум мыслей, витальную рябь сознания, и, как мне всегда казалось, хочется тишины перед прочтением твоих мыслей. И понимаю, что это не совсем так. Нет тишины, есть волнение предвкушения на фоне созданной тишины. И оно, это волнение, имеет развитие, всегда... Наполнение утончённостью и качеством создаваемого тобой -- мой, воспитанный тобой, Юля, внутренний голод.
внутри обычный для меня шум мыслей, витальную рябь сознания, и, как мне всегда казалось, хочется тишины перед прочтением твоих мыслей. И понимаю, что это не совсем так. Нет тишины, есть волнение предвкушения на фоне созданной тишины. И оно, это волнение, имеет развитие, всегда... Наполнение утончённостью и качеством создаваемого тобой -- мой, воспитанный тобой, Юля, внутренний голод.