Книга: Седьмой день без хлеба [ Глава 8 ]

Глава 8. Соль

Сергей не церемонился, оттолкнув Арсения. Метнувшись к Полине, он упал на колени и с силой сорвал с неё куртку. Под ней обнажилась истерзанная рубашка, пропитанная алой влагой, прилипшая к зияющей ране. Он отдирал ткань вместе с коркой, и Полина выгнулась в безмолвной агонии, издавая лишь скрежещущий звук, подобный вою ветра в пустой трубе.

«Держи её!» – прогремел Сергей, обращаясь к Арсению. – «Крепко, чтобы не дергалась!»

Арсений властно прижал её плечи к земле, но руки его дрожали, словно осенние листья на ветру. Он боялся причинить ещё большую боль. Полина смотрела на него глазами, полными лишь вселенской усталости, без капли прежней живости.

«Елена! Иглу, нитки! Немедленно!» – крикнул Сергей, не оборачиваясь.

Елена, тяжело дыша и придерживая живот, подлетела, протягивая изогнутую, ржавую иглу и такую же нитку. Сергей выплеснул на ладони зелёный антисептик, растёр, затем щедро полил им рану Полины. Жидкость зашипела, забурлила, пожирая гной. Полина выгнулась дугой, ногти обломались, впиваясь в землю.

«Терпи, солдат», – приказал Сергей, его взгляд был прикован к ране. – «Сейчас закончу».

Он вогнал иглу в край раны, туда, где кожа была ещё цела, и принялся шить. Грубо, торопливо, словно штопая дыру в парусе. Игла пронзала плоть, оставляя кровавую нить. Сергей затягивал узел, игнорируя её стоны. Она металась в руках Арсения, но он держал, из последних сил, почти теряя сознание от вида того, как внутренности пытаются вырваться наружу.

«Придерживай кишки», – скомандовал Сергей. – «Не дай им вывалиться».

Арсений опустил взгляд и увидел: серые петли кишечника, влажные, пульсирующие, словно живые ainda. Он прижал их к животу Полины, чувствуя, как тепло медленно покидает её.

«Не смотри», – прошептала Елена, присаживаясь рядом. – «Смотри на её лицо. Дыши с ней».

Он перевёл взгляд на Полину. Она смотрела на него. Её губы дрогнули, пытаясь улыбнуться, или сказать что-то, но лишь беззвучный скрежет вырвался наружу.

«Ты не умрёшь», – сказал он, сам не веря в свои слова. – «Ты сильная».

«Тридцать семь, – отчитался Сергей, затягивая последний шов. – Криво, грязно, но держаться будет. Елена, бинты! Туго, до слёз!»

Елена, дрожащими, но решительными руками, принялась обматывать живот Полины полосами простыни. Она работала быстро, не колеблясь, хотя руки выдавали её дрожь.

«Она потеряла много», – констатировала Елена. – «Если начнётся сепсис…»

«Не начнётся», – грубо оборвал Сергей. – «Я не позволю».

Но Арсений видел: лицо Полины стало пепельно-серым. Глаза полуприкрыты, дыхание – поверхностное, частое, со слабым хрипом.

Они перенесли её в подсобку магазина, уложили на старый, продавленный матрас. Полина не открывала глаз. Виталий застыл в дверях, как испуганный зверь, его взгляд был полон ужаса и чего-то похожего на вину. Арсений, не в силах ударить его, просто сел рядом с Полиной, взял её холодную руку и прижал к щеке.

«Ты слышишь меня?» – прошептал он. – «Мы рядом. Не оставим».

Она не ответила, но её пальцы едва заметно сжались. Он почувствовал это. Она слышала.

Через час она открыла глаза. Взгляд её был направлен в потолок. Арсений наклонился: «Ты как?»

Она медленно подняла руку, указывая на дощечку и мелок. Дрожащими пальцами вывела: «Боль».

«Где?»

«Везде. Смерть близко».

«Нет», – возразил он. – «Сергей сказал, швы держат».

Она усмехнулась. «Он врёт. Я чувствую».

Арсений молчал, держа её руку. Ещё через два часа Полина начала бредить, её губы шевелились беззвучно. Она смотрела на Арсения, но не узнавала, словно сквозь стекло.

«Кто ты?» – прошептала она.

«Это я, Арсений».

«Нет», – прошептала она беззвучно. – «Арсений умер».

Он сжал её руку. Она уже была далеко, где нет боли, где её голос вернулся.

«Полина», – позвал он. – «Вернись. Я здесь».

Её дыхание становилось прерывистым. Сергей подошёл, покачал головой. «Внутреннее кровотечение. Не могу остановить. Она умирает».

«Нет!» – взмолился Арсений. – «Сделай что-нибудь!»

«У нас нет инструментов, нет крови», – ответил Сергей. – «Я просто солдат».

Арсений отвернулся, слёзы текли по щекам. «Не уходи. Ты обещала».

Она открыла глаза в последний раз. Посмотрела на него и улыбнулась – настоящей, человеческой улыбкой. Рука упала. Она замерла. Глаза остались открыты, но в них была лишь тишина. Полина умерла.

Арсений сидел, держа её руку, словно прикованный. Внутри него оборвалась последняя нить.

«Прости», – прошептал он. – «Прости, что не спас».

Сергей положил руку ему на плечо. «Похороним завтра. И пойдём дальше».

Арсений не ответил, запоминая каждое черточку её лица. Виталий стоял в углу, бледный, боявшийся за себя. За окном выл ветер, неся соль и пепел. И Арсений знал: это он не простит.