Снегурочка. Возрождение. Сказка с хорошим концом

Снегурочка. Возрождение. Сказка с хорошим концом
Верь. Надейся. Люби. — Живи...

Часть Первая (Максимально бережный пересказ русского народного, фольклорного исходного варианта очень грустной сказки «Снегурочка»)

Где-то на свете белом жили-были Дед и Баба. Очень долго они вместе жили, жили ладно, в любви и согласии. Жили в мире, достатке и здравии. Но большая печаль омрачала их— Не дал Бог им ни сына, ни доченьки. Дед и Бабка их звали по возрасту, внуков ведь у них тоже не было.

Вот на землю пришла зима вьюжная, замело все сугробами снежными. Детвора высыпала на улицу играть-веселиться, а Бабка с Дедом на них из окна глядят, да печаль свою вспоминают.

Дед задумался крепко и выдохнул: —А что, Бабка, давай хоть из снега себе мы любимую сделаем дочку. —Да, конечно, давай!— отвечает она и на улицу засобиралась.

И Дед быстро накинул тулуп и вышли они на широкий двор. И с большою Надеждою, и с Верой в лучшее вместе взялись они из снега себе милую дочку лепить. Дружно так скатали они большой первый ком, к нему ножки и ручки приладили, затем голову снежную сверху приставили. И с Любовью ей личико Дед доваял — носик, лоб, подбородок, ротик и глазки. Ловко лепит Дед дочку из снега, Бабка тоже вовсю старается.

И о чудо! Глядят — а у Снегурочки глазки открылись, губки порозовели. С улыбкою тихой смотрит она, а в глазах стариков слезы радости. Потом тихо кивнула головкою, шевельнула ножками, ручками. Потянулась она, снег с себя снег отряхнув, и несмело пока из сугроба холодно-снежного в этот мир людей живая шагнула девочка.

Бабка с Дедом, ликуя, обнимают ее, сквозь счастливые слезы целуют доченьку. И с огромной Любовью глядят на нее, в дом ведут и не налюбуются. Вот теперь и у них есть доченька и назвали ее Снегурочкой. Рождена из снега небесного и Любви земной Человеческой.


Дед и Бабка живут с прибавлением, со своей нечаянной радостью. Души в своей дочке не чают и никак на нее не нарадуются. А Снегурка растет раскрасавицей, да еще и смышленая умница, и ко всем-то она ласкова, да всегда непременно приветлива. И любая ладится работа в ее умелых руках, ну а песню запоет, так все заслушиваются.

Утро-вечер, день за день прошла-отступила зима. Мир пригрело весеннее солнышко, на проталинках темных уже зеленеет трава, над лугами кружатся жаворонки.
Только вдруг погрустнела Снегурочка.
—Что с тобою, дочурка? — беспокоится Дед. — Как-то ты невеселая стала?
—Или плохо тебе, или что-то болит? Расскажи нам! — волнуется Бабка
— Не тревожьтесь, Родные! — отвечает она, — я в теньке посижу и отпустит грусть...

Дни за днями в недели сплетаются, а Снегурочка все печалится. Вот уже и последний снег стаял, на лугах цветы распустились, птицы звонко щебечут, вернувшись домой. А Снегурочка все печальнее, да и день ото дня молчаливее. И от солнца она все скрывается. Все бы ей холодок, да тень прохладная. Ну а лучше всего если дождичек…

Раз на небо надвинулась темная туча, туча черная и огромная. Потемнело враз, и под страшный гром вдруг на землю посыпался холодный град. Все кругом разбежались-попрятались. Лишь Снегурочка граду этому так возрадовалась, точно это жемчужные бусины.

Но на небо вернулось солнышко. Растопило град, а Снегурочка в слезы. Да так горько она убивалась, как сестра по брату родному.

Вот и лето пришло за весною вслед. Пошли девушки в лес на гулянье. Собрались и кличут Снегурочку:
— Собирайся, подружка-Снегурочка, с нами в лес гулять, развлекаться-плясать. песни петь, да играть-веселиться.
Не хотела Снегурочка с ними в лес идти, но тут Бабка ее попросила:
—Ты уж, Дочка, пойди. Погуляй-поиграй с подружками!

С неохотой большой согласилась она. Пошли девушки со Снегурочкой в темный бор. На полянке цветочки взялись собирать, с них венки плести, да под песни водить хороводы. Всем на радость гулянье, лишь Снегурке одной все по-прежнему грустно-невесело…

Свечерело уже, и набрали девчата веток-хворосту, враз они разложили огромный костер и забаву придумали новую. Встали девушки в ряд и с разбегу давай все через огонь друг за дружкою весело прыгать.

Посмотрела на это и, сердце скрепя, позади всех Снегурочка встала. Девчата задорно прыгают через костер. Смех над лесом и веселье всеобщее. А когда подошел Снегурки черед, разбежавшись, она смело прыгнула.

Над огнем пролетая, огляделась она, и вмиг вспомнила дом и родителей добрые лица. Улыбнулась печально огня языкам и в вечернем тумане растаяла…

Превратилась она в нежное облачко. Обратилось облачко белой лентой туманной, та взвилась над землей высоко к небесам, полетела и в бездне пропала…

Средь веселья девчата услышали, как за ними шепнуло жалобно:
— «Ау!»
Обернулись все — нет Снегурочки. Стали громко они звать-аукать ее:
—Ау! Снегурочка! Ау!
Но в лесной тишине только грустное эхо откликнулось…

Часть Вторая

Продолжается жизнь, Дни за днями идут, и закаты сменяют рассветы. За Весною на Землю уже Лето пришло.

Жизнь и время текут и все, как всегда, только горе не уменьшается. Не понять, не принять Деду и Бабкой потери своей. Столько горестных слез они пролили, что и небу дождями не выплакать…

Каждый день они ходят к полянке в бору, на место пропажи их доченьки. И часами они бродят по лесу и аукают до обессилия. Но на все их мольбы и ауканья отвечает лишь эхо в лесной тиши, да все так же печально журчат ручьи, по замшелым камням перекатываясь.

Изможденные горем и долгой ходьбой возвращаются в дом они. Дом, теперь уж пустой, встречает их и усаживает к окошку.

И как прежде они в то окошко глядят, и хоть нечего ждать, но надеются. Хоть Надежды и мало, очень мало, но есть. Верить в чудо и Жить дальше надо…

И в какой-то из этих бесчисленных дней, что они провели у окошка, в рассветных лучах в утренней тишине, незнакомец к ним шел по дорожке. Опираясь на посох, он шагал от ворот через двор, шаг его бесшумный, но твердый. Тихо скрипнула дверь, он шагнул чрез порог.

— Дому — Мир, Дню — Добро! — незнакомец с поклоном сказал, улыбнувшись глазами хозяевам.
— Вас все знают, вы — Дедушка, Бабушка.
— Ну, а я — Ау. Вам и мне так привычнее будет.
И как будто не видя изумление их, он продолжил — А я к вам по делу.

От него веяло какой-то неземной могущественной силой, волшебством с ароматами дремучих лесов и бесчисленных пройденных верст, и дождем над бескрайнею степью. Дом как будто заполнил шорох ручьев, шум дождя и осенняя тишь. Замер Дом в ожидании Чуда...

Ау был крепкий, высокий, лицом молодой, длинные густые волосы цвета лунного серебра. Бабка охнула тихо: — Молодой, весь седой! На что странник ничуть не смутился.

И она заглянула ему в глаза, посмотрела и в них утонула...
А в бездонных глазах Ау увидала она отражение звездного неба, в них и пламя Венеры и холод Луны, и земные и неземные края, те, где был он, и пока еще не был...

И, с трудом оторвавшись от взгляда Ау, вдруг опомнилась и засуетилась:
— Может чаю, милок, или что-то еще? Чаем мы, что путь твой был долог?
— Благодарствуйте, Бабушка! — молвил Ау, — Мне б водицы, да хлеба горбушку.
Родниковой воды он глоток отхлебнул, и глазами опять улыбнулся:
— С праздником, Добрые вы мои!
С почтением он черный хлебец надкусил и продолжил:
— За печалью своей вы забыли, что день то сегодня какой! Наступил Купала — лучший день для чудес! Будем Верить и небо нам в помощь!

— На земле и на небе — продолжил Ау — всем известно про вашу пропажу. Но, Хорошая Новость — дочка ваша Жива! Да! Жива! В злополучный тот день не погибла она, только так неудачно пропала…

— Это сложно понять и объяснить, но заблудилась она в МеждуМирье — это даже не место, а пустота — там, где уже не Быль, но пока еще и не Небыль…
И с тех пор, как застряла она меж миров, она Любит и Ждет, слышит вас каждый день! Сердцем с вами Живет! Но не может вернуться! Она Верит, старается и Надеждой полна! К сожаленью, немножко не хватает ей сил, чтобы вырваться к людям любимым…

— Горю Вашему сложно, но можно помочь, и сегодня мы этим займемся. И всего-ничего — нужно пару вещей — ваша любовь и сосулька-иголка. И щепоть волшебства и сноровка. Любовь у вас есть, остальное найдем, а сноровиться я расстараюсь. Не волнуетесь, все будет у вас хорошо, прямо как на духу обещаю!

С изумлением Дед с Бабкой глядят на него:
— Неужели!? — вопрос незвучащий.
— Да, конечно! — Безмолвно ответил Ау, в глазах искрой и тихой улыбкой.

Бабка руки сложила, глаза к небесам, и в мыслях от всего отстранилась. Дед спустился в ледник и сосульку оттуда бережно он достал, ту, что с дня рождения снегурки хранилась.

Та сосулька была словно из хрусталя, в лунных бликах и искрами тайны. Аккуратно ее он Ау протянул, тот с поклоном ее в руки принял. Осторожно лучиной в ней ушко он прожег - получилась чудо-иголка!

— Ну, айдате уже! Берите Иглу! — Их ободрил Ау — Добрый путь! И небо нам в помощь!
Ау встал, посох сжал и шагнул на порог, Дед и Бабка за ним поспешили. Твердым шагом уверенно вел их Ау. Взявшись за руки, шагали они через двор к той дорожке, им печально знакомой. За околицу вышли и направились в бор, смутно видный в рассветном тумане. Так какое время в молчании брели, и пришли к злополучной поляне.

Мысли их прочитав, промолвил Ау:
— Это как посмотреть, и смотря для чего! — Для хорошего дела и место хорошим становится. Вот и радуга ждет нас! — указал он вперед, и ободрительно им улыбнулся.

И действительно, там посреди вдруг чудесно расцветших папоротников, в центр поляны, спустившийся прямо с небес, упирался в землю край радуги.
Изумленно Дед с Бабкой на это глядят. Удивляются чуду природному.
— Так-то вот уже лучше! —заметил Ау, и привычно уже улыбнулся.

— Не волнуйтесь, не бойтесь! Вставайте вот тут. — Место посохом он указал им. — Все идет хорошо, доставайте иглу, и вдвоем очень крепко держите! Думайте о хорошем! Только о лучшем, все что было у вас, и о том, что еще только будет. И в надеждах и чаяниях своих, вы ни на гран, ни на миг не стесняетесь! И всю веру в добро, и всю вашу любовь в мыслях этой игле передайте! — Так сказал им Ау и ,подмигнув, отошел навстречу радуге.

Бабка с Дедом крепко взялись за иглу и всю душу, все мысли направили к ней, все, что было и будет ей в мыслях внушали. Через миг потеплела сосулька-игла, чрез минуту заметно нагрелась. И вот уже докрасна раскалилась игла. Но не тает сосулька и рук им не жжет, тут Ау подошел:
— Славно вы потрудились!

Аккуратно из рук их он принял иглу: — Ну, осталось еще только крикнуть «Ау»! — тихо он пояснил им.
И с иголкой в руке к радуге он шагнул, опираясь на верный посох. Ближе к ней подошел, и за край защипнув, на себя потянул. И в руке у Ау, будто сжалась она, расщепляясь на нити цветные. Нитки радуги Ау в ладони помял, потянул-покрутил.
Дед и Бабка вовсю изумленно глядят, на Ау и на радуги преображенье. Ау нитки на посох навил-намотал, уплотнил их. И через мгновенье им предстала чудо-бечевка. Цвета радуги была она и светилась внутри, будто в ней звездный блеск на небе.

— Так-то лучше! — Ау улыбнулся и бечевку он в ушко иголки продел. Деду с Бабкой кивнул:
— Ну, давайте! — Ау!
Ободряюще он на них посмотрел, и они из всех сил прокричали:
— Ау! Снегурочка! Ау!
Так старались они, что от их "ау!", колыхнулась трава на поляне.
От земли и от леса отразилось "ау!" Повторилось шесть раз и затихло.
— Вот вы громкие! — вновь улыбнулся Ау. — Но еще подождите мгновенье.

И седьмое "ау» уже в тишине к ним вернулось, как звука виденье. Не земля и не лес им вернули его, а "ау" это сверху спустилось.
И в том месте, откуда явилось оно, Ау небо пронзил иголкой. Та с шипением тихим в воздух вошла, за собой потянув бечевку. В этом месте Ау на небо свой первый стежок наложил. Чрез него он по воздуху круг прочертил и по линии этой продолжил.
Аккуратно по небу плотно клал он стежки. Были руки Ау очень ловки. И по кругу шов в воздухе он замкнул-соединил. и промолвил:

— А дальше посмотрим!..

И в том месте, где шов обметал небосвод зародилось стихии движение. Воздух в нем покраснел, точно угли в печи, зазвенел-задрожал и расплавился. Из него появилась зеркальная круглая гладь с отражением неба звездного. Дед и Бабка на это изумленно глядят, и Ау напряжен отрешенно…

В глубине отраженья дрогнул тень-силуэт, лес кругом зашумел и затихло все. Следом молний сверканье, громыхнул жуткий гром, но чрез миг засияло Солнышко.

Силуэт погустел-колыхнулся. И о чудо! Из зеркала к ним, в белый мир шагнула прекрасная девушка. То была их Снегурочка, точно она! Только стала взрослее и краше. Бабка за сердце, Дед весь в слезах, только слезы уже от счастья.

— Ай, да Ау, вот ты молодец! — Радостно-тихо Ау прошептал— было всяко, но это прям Чудо!

А Снегурка несмело сделала шаг по земле. Потянулась, по кругу плечами качнула. Грациозно и плавно руками взмахнула, и стремглав к родителям бросилась.
Дед и Бабка ликуют, и навстречу ей руки раскинули. И в улыбках широких и в счастья слезах, целовать-обнимать ее бросились. Они только поверили в счастье свое, слов пока еще нет, только радость. Радость плещет из них, как весенний ручей.

А Ау рядом с ними тихо стоял, опираясь на старый посох.
- Вот и все хорошо, как обещал, — тихо он прошептал, и в глазах его звезды ликовали за них.
Радость встречи счастливой сердцем с ними он разделял. С ними счастлив он был, но: — Это дело семейное. — тихо он произнес. И в ликованье Семьи он по скромности не вмешался.

Дед и Бабка с Снегурочкой, всей Счастливой Семьей с объятьями к нему подбежали:
— Уж не знаем, Ау, как тебя благодарить! Не измерять ничем наше счастье!
— Вот спасибо! Работа такая... Ваш подарок мне — добрая память людей и у каждого своя дорога. Вам втроем дальше долго и счастливо жить! Жить с добром и любовью! Как и было, но еще лучше даже! Хорошо тут у вас, но мне дальше идти. Много дел, я и так задержался. Про себя не уверен, но про вас точно знаю. Обещаю, что вас будут помнить всегда! И жить будете не как, а прям в Сказке!

— Навсегда! — тихо он повторил, улыбнулся и с эхом смешался…

Навсегда...

***
Записано в ночь на Ивана Купала - 7 июля 2026, Чистополь