"Стук в сухую доску"

В свинцовом куполе, под сводом костяным,
Разверзся ад, не знающий названья.
Там разум стал причудливым и злым,
Вкушая плод предсмертного познанья.
Железный обруч стягивает мир,
В один зрачок, пульсирующий кровью,
И тишина, как выпитый эфир,
Склонилась над холодным изголовьем.

Там, за костью, — копошенье тьмы,
Где мысли — черви в брошенном сосуде.
Мы все — лишь заключенные тюрьмы,
Чьи стены — плоть, явленная в чуде.
Но чудо сгнило. В ритме вискаря
Стучит топор о дерево рассудка.
И гаснет жизни слабая заря
Внутри пустого, выжженного промежутка.

Что есть сознанье? Только вспышка боли,
Электрический разряд в сырой земле.
Мы ищем смысл, задыхаясь в роли,
Пока наш дух распят в густом желе.
Больная голова — ковчег пустой,
Где вместо истин — лишь колючий иней.
И вечность кажется предсмертной полосой,
Дрожащей в лабиринте нервных линий.

О, этот пульс — тяжелый шаг шагов
Того, кто ждет за гранью восприятья.
В плену своих нейронных берегов
Душа кричит, не выдержав объятья.
Ни бог, ни врач не снимут этот гнет,
Ибо страдание — основа бытия.
В больном мозгу сама себя жует
Гордыня человеческого «Я».

Стук. Снова стук. Как гвоздь в сухую доску.
Мир рассыпается на острые края.
И сознанье, верное наброску,
Уходит в ночь, дыханье затая.
Там нет ответов. Только хруст костей
И темнота, текущая из рая.
Голова — лишь груда новостей
О том, как мы живем, не умирая.