К картине Константина Розанова "Странник"
Пояснение художника: «Абсолютно религиозная картина, но названа осторожно, так как Его не принято изображать со спины».
Уходящий от нас,
тех, кто предал Его и распял,
в бесконечность, в покой,
невозможны грехи где, пороки;
телом, плотью раним,
жив любовью, воскрес и восстал,
чтоб прийти к нам опять,
в новом облике встав на пороге.
А сейчас Он уходит…
В ниспадающих складках одежд
Его трепет и боль
за неверье, людские деянья:
непокорность, гордыню,
своеволье и зависть невежд;
нежеланье, взяв крест свой,
нести; избежать наказанья.
Впереди расстилается
мутная белая даль
пеленой облаков,
оседающих вниз постепенно.
Плотной мощной завесой
на травы ложится вуаль.
Перед нами не странник.
Создатель, Владыка Вселенной.
В Его воле в мгновенье
разорить, разогнать эту мглу
и сияющим солнцем
обогреть голубую долину.
Но сейчас Он уходит,
завещая нам веру в Весну:
в Благовестье Свое,
Триединство Отца, Духа, Сына.
И нельзя не прочесть,
не увидеть того, не понять,
сколь в Его молчаливом
смиренье величия духа.
Не суметь нам суда избежать,
повернуть время вспять.
Сколь же будут в сердцах
процветать зло, печаль и разруха?
Сайт: konstantin-rozanov. narod.ru картина "Странник".
Туман холодный, как вечность, стелется у ног,
Странник идёт — одинок, измождён, далёк.
Спина ко мне, а в плечах — тяжкий груз утрат,
Словно мир на плечах, но уже не вернуть назад.
Тропа теряется в серой, безмолвной мгле,
Ни следа, ни огня на сырой, мёртвой земле.
Ветер шепчет о том, что было когда‑то:
О друзьях, что ушли, о любви без возврата.
Плащ его рваный клочьями вьётся во тьме,
В каждом шаге — усталость, в душе — боль в тоске
Он не ждёт ни привета, ни доброй руки,
Лишь дорога вперёд — без надежды, без мечты.
Следы его тонут в грязи и слезах,
Каждый шаг — как прощание, как последний вздох в устах.
Нет ни цели, ни света, ни знака в пути,
Только память, что жжёт, не даёт отойти.
Облака, как надгробья, висят над землёй,
Горизонт — словно край, за которым покой…
Но и там нет спасенья — лишь тишина,
Где забыты все имена, где душа холодна.
Уходит прочь, растворяясь в туманной тиши,
Где нет ни надежд, ни вчерашней души.
И остаётся лишь след на сырой тропе,
Да вопрос без ответа в промозглой толпе:
«Кто он был? Что искал в этой стылой дали?»
Но молчат небеса. Что утихли вдали…
А где‑то в груди, под плащом, в глубине,
Тлеет уголь былого — но гаснет во тьме.
Не вспыхнет вновь. Не согреет. Не даст тепла.
Лишь путь без конца. И боль. И пустота.