Груз 200

Он пил рассвет с ладони, как росу,
Ловил дождя смешные акварели,
Носил весну,как рыжую красу,
И верил,что у времени есть цели.

Любил до хрипоты, до ломоты в костях,
С друзьями— в степь, под звездные костры,
Держал весь мир в нетронутых мечтах,
Не ведая жестокости игры.

А по ночам ему всё снился дом,
Где мама ставит чай с малиной к сроку,
И пахнет детство тёплым молоком,
И нет пути обратному порогу.

Но где-то там, за дымкой горизонтов,
Чужой беде позвали на подмогу.
И подписал.Без лишних, громких зонтов.
Приказом став.Билетом в одному дорогу.

Приказом став... Дорога приняла.
Обрывки писем,съёженные в дороге,
Да цинк,которому не нужно ничего,
Чтоб возвратиться к своему порогу.

И вот он — дом. И мамин тихий крик.
И чай остыл в нетронутом стакане.
Груз 200 — горький, страшный материк,
Который светится будет на экране.

Он жил. Смеялся. Пил рассвет с ладони.
Теперь он— вечность в траурном венке.
Никто не рассказал на поле боя,
Что жизнь вся умещается в тоске.