Рассказ "Вечер школьных друзей"

Вечер был в самом разгаре. Зал заполнили выпускники разных лет. Одни были угловатые, еще немного стеснялись, оглядывая учителей, с которыми только недавно простились, тут же были другие — самоуверенные дяди и тети, на лицах которых написано: «Ну я тут. Где оркестр и красная дорожка?» Но были и такие удивительные взгляды людей, душа которых тепло улыбалась изнутри. Они вели себя со спокойным достоинством, не перебивали, а занимали больше роль созерцателя, читая в себе свой мир, в котором по-настоящему грезили встретиться с детством, с одноклассниками, выразить благодарность милым учителям, которых их сердце не забудет никогда, этим стенам, которые согревали все десять лет.

Торжественная часть закончилась через час развлекалок, игр и логических заданий, разделенных между собой ребячьими стихами, танцами, песнями. Что было после?

Все пошли по своим родным кабинетам. Кое-где учителей окружали бывшие желторотые их птенцы, а где-то... Задумчивые, с грустинкой тети и дяди сидели одни и смотрели на новенькую блестящую интерактивную доску, а представляли доску свою, поцарапанную от времени, выгнутую по краям, наполовину разлинованную в клетку, наполовину — в узкую линию.
Те же потолок, стены. Окна, правда, были тогда стеклянные, в морозных узорах. Даже некоторые шкафы уцелели. Не было только ее, родной классной руководительницы.

Она часто была недовольна, кричала из-за плохих отметок, оставляла на пересдачу стихов нерадивых учеников. Но за нас, свой класс, она стояла горой перед всем учительским коллективом, не боясь испортить хорошие отношения с коллегами. Ребята не понимали, зачем учить Есенина, Пушкина, Некрасова? Для чего?! Разве они в жизни пригодятся? Вот с математикой да, не поспоришь. А это... Но, видя, с какой пронзительной любовью она говорит о каждом фрагменте из поэмы, о каждой книжке, писателе, никто и не пытался спросить: «А мне это зачем?»
С восторгом подчиняясь такому знающему, грамотному оратору, юноши и девушки сами становились лучше, эрудированнее, талантливее.

Вспоминая, сейчас пятидесятилетние женщины и мужчины украдкой смахивали слезинки у внешнего края глаза. «Дорогая наша! Простите нас за нервы, которые мы Вам делали. Мы были такими разными, а Вы нас любили. Всех любили одинаково, никого не выделяя, не расхваливая и не отчитывая».
А как она восторгалась, когда из нас воробьишек-четвероклашек выросли к выпускному классу красавицы и умницы девушки и немногословные, порядочные парни. Девочек она называла «декабристки», зная, что у каждой из нас верное и пылкое сердце, которое если полюбит, то на всю жизнь. А парням, естественно, доставалась та самая роль декабристов.
Ей не нравилось, когда все были под одну гребенку. И часто она повторяла, что настоящая личность и вырастает из того, кто не похож на других, кто не боится плыть против течения. Борец он и есть сильный человек, личность. Каждому из нас было с кем или с чем бороться. Кто-то боролся с несправедливостью, кто-то за авторитетность среди друзей, а кто-то с собственной стеснительностью. Мы все росли, становились умнее, талантливее, устремляясь к своей мечте. Но наша классная мама всегда была в курсе, куда мы поступили, как нам живется, что происходит в нашей жизни.

Мудрая, добрая, заботливая, в жизни наш дорогой человек была незащищенной, одинокой, обманутой со всех сторон. Глубоко переживая смерти родных людей, она потеряла силы и желание бороться за счастье. Тяжело заболев, наш милый классный руководитель угасала на глазах. И мы, и бывшие коллеги навещали ее, она пробовала улыбаться, но получалась слабая ухмылка да чуть заметное шевеление пальчиками. Инсульт сделал свое дело. Похороны были скромными и без митинговых речей. Но в этой тишине каждый ощущал огромную благодарность к этому прекрасному человеку и настолько великую потерю, что, казалось, ветер, ледяной и колючий, проник в саму душу.

Каждый из нас приобрел для себя частичку ее, нашей дорогой Надежды Александровны. Мы не стали наглецами и хамками, не стали равнодушными и жестокими, мы стали людьми добрыми, отзывчивыми, работящими, любящими, верными, справедливыми, как декабристы и декабристки.

И еще одно наше приобретение — мы умеем понять другого человека, а не осудить его. «Беленького каждый полюбит, а вы полюбите черненького! Не отвернитесь от него, дайте ему шанс!» Эти мудрые слова Надежды Александровны я несу сквозь свою жизнь. Сейчас особенно часто стали говорить об эмпатии. Значит, наш борец за справедливость достучался с небес до нашей грешной земли!