Пейзажная лирика

Девушка юношу так целует,
что он весь дрожит
Вспоминает лихорадочно свою жизнь молодую
Уже на ней, бедный, лежит
и думает: да что же это творится
Почему заходит так далеко
Целует юношу краса-девица
Ветер весенний тюлем играет легко

Закрою глаза — и я снова мальчишка,
Где в поле по пояс стояла трава.
Село на окраине, старая книжка,
И бабушки строгой пустые слова:
«В лесу притаился цыганский посёлок,
Не смей за калитку в закатный покой!
Украдут, увезут — и в душе лишь осколок,
Забудешь навеки ты дом свой родной».
Я рос, и в груди просыпалась отвага,
Я видел: в свободе была их душа.
Кипела у леса лихая отвага,
И жизнь у цыган была так хороша.
Песни до неба, костры золотые,
Рубахи горели огнём на ветру.
И кони неслись, вороные, шальные,
Втаптывая искры в седую росу.
Но годы прошли, и обрезали крылья,
Прижали народ, отобрали простор.
Свобода покрылась дорожною пылью,
И стих под горой вековой разговор.
Теперь у церквей, у витрин магазинов
Стоят, попрошайничая на виду…
Нет больше таборов, нету былин их,
Лишь тени былого в покорном ряду.
Эх, ромалэ, кончилась свобода,
Где ветер в лицо и полночный костёр?
Лишь горькая память ушедшего рода,
Да в синем тумане тоскующий взор.
Эх, ромалэ, время лихое,
Где ветер степной да лихая судьба?
Помню я детство моё золотое,
Где в небо летела печная труба.

Живём без будней,
бытие празднуем
Были и будем
собой - разными

Не дрожим,
живём без помарки
Не нужны
господарки

от господ,
от пухлого барства
Проводим годы
в светлом царстве

радостной мудрости,
взрыва лирического
В сиянии утра
В братстве личностей

I. Симфония камня и света

Здесь пульс планеты бьется в унисон
С неоновым дыханьем магистралей.
Мой город — это явь, а не заслон,
Где мы свои мечты зарифмовали.

В сплетенье улиц, в кружеве огней,
Где миллионы судеб — как потоки,
Мы стали и масштабней, и сильней,
Сжимая в цифру времени истоки.

Смотри, как шпиль пронзает облака —
Стеклянный флаг над вечностью и бытом.
Здесь жизнь кипит, привольна и резка,
И каждый путь для дерзких — приоткрытый.

В движенье толп, в гудении машин
Мы созидаем новую природу,
Где интеллект достигнутых вершин
Дает иную, высшую свободу.

Нам город дарит скорость и комфорт,
Здесь каждый нерв заряжен общим делом.
Бетон и сталь — наш нерушимый порт,
Где нет границ стремленьям и пределам.

В огнях витрин, в созвездьях площадей
Мы пишем код грядущих поколений,
Среди великих строек и идей,
Не ведая сомнений и смиренья.


II. Между «Send» и небом

Звонок. Отчёт. Опять не те счета.
В делах — по горло, в мыслях — ни просвета.
Но вдруг в окне такая чистота,
Что замер мир в потоке синем света.

Там в вышине — густой сапфирный блеск,
Небесный купол в строгой полировке.
А я застыл в одном из тысяч кресел,
В извечной спешке и в перестраховке.

Сквозь голый клен (всё некогда взглянуть!)
Чертя по небу тонкую гравюру,
Какая-то из птиц находит путь,
В лазурь вплетая вольную фигуру.

Она скользит — как легкий, быстрый штрих,
В своей свободе — до того простая…
А я смотрю. Весь гул в ушах утих,
В сапфире дня невольно растворяясь.

Вздох. Кнопка «Send». Пора опять бежать.
Но этот блик внутри теперь искрится.
Как важно иногда — не удержать,
А лишь увидеть, как летела птица.


III. Сапфировый зенит

Оно сияет гранями огранки,
Прозрачный купол — чистый минерал.
Как будто в древней, сказочной изнанке
Сам бог сапфир огромный отшлифовал.

В зените густ его тягучий синий,
Там королевский блеск и глубина.
А солнце, словно росчерк тонких линий,
Пронзает этот камень весь, до дна.

Внизу, в оправе, тянутся к лазури
Ветвей сплетённых тонкие черты —
Как кружево, застывшее в гравюре,
Лишённое привычной густоты.

И в этот миг по куполу, беззвучно,
Скользнула птица — капля серебра.
Легко, свободно, с синевой созвучно,
Коснулась выси кончиком пера.

Вся прелесть жизни в этом плавном круге,
В изгибе крыльев, в блеске высоты,
Где даль и высь в торжественном союзе
Достигли первозданной полноты.

Застыла тенью
Смотрит вдаль
В её руках
Немая сталь
Я не сумел
В чертах узнать
Всё то!
Что стоило принять…

В её глазах
Сквозит покой
Омытый
Мёртвою водой
А я так глуп!
Я так влюблён…
И красотой иллюзии
Пронзён.

Но до меня
И мира
Нет ей дела!
Она наряд
Из мхов надела
На голове
Листвы фата
О корни
Плещется вода.

Мне, не забыть
Пустой откос
Где время
Словно грязь с колёс
И ту застывшую березу
В венце
Из выдуманных
Слёз.

Пряный запах листвы
бьёт в сознанье дурманом осенним.
Я иду по аллее,
а дождь моросит по лицу.
За озябшим кустом
кто-то сладко урчит в вожделеньи,-
(Видно, кость во-спасенье
бездомному кинули псу).

В глубине октября
от чего-то бегут суетливо
Силуэты машин,
силуэты продрогших людей.
Это капли дождя,
обжигая холодной крапивой,
Их торопят домой
под защиту компота и щей.

Вот и уличный кот промелькнул,-
(всё дела у бедняги),-
Голод гонит его
под разящие стрелы дождя...
Только мне хорошо!
Я, под видом хмельного бродяги,
Упиваюсь погодой
и осень вдыхаю, любя.

Луч солнца за моим окном,
Наполнил комнату теплом.
Весь день с утра звучит капель.
В свои права вступил апрель.

Журчат по городу ручьи.
Вьют гнезда первые грачи.
И смех веселой детворы,
Наполнил эхом все дворы.

Шмеля неспешная возня,
Слышна у пруда возле пня.
Пернатых щебет на кустах,
Звучит в ветвях на всех ладах.

Творец невидимой рукой,
Нанес лазурь на свод земной.
А почки, уж к концу недели,
К святому празднику поспели.

Народ у храма возле арки.
Друг другу стал дарить подарки.
На Пасху свечи зажигать.
Весну красавицу встречать.

Нас утром птицы известили,
Что отступили холода.
По всем канавам и ухабам,
Блестит отталая вода.

Ручей стремительным потоком,
Бежит с растаявших полей.
А над поселком возвещая,
Летела стая огорей.

Во всех садах набухли почки.
И солнце греет веселей.
А на лужайке возле дома
Жужжанье слышится шмелей.

Как будто синей яркой краской,
Окрашен небосвод вдали.
А на кустах оживших веток,
О чем то спорят воробьи.

Все движется по кругу в этой жизни.
Пройдут события, меняясь чередой.
Мы будем благодарны за возможность,
Прожить её в гармонии с собой.

Что-то снежатся марта
серединные дни.
Солнца стынут петарды,
скупо сыплют огни...

Ты не плачь, не печалься
экс-царица Зима,
что Весна рвёт на части -
на капель и туман.

Пресс-щепоткою пальцев
отпечатаю в снег
убегающей кошки
легковесный разбег.

Ту "маршрутную карту"
в миг зиме передам,-
"Убегай же из марта
по кошачьим следам!"

А весне на недельку
пропишу бюллетень,-
вот такие заботы
на сегодняшний день.

Растрепались нервы: не уснуть, не спеть!
А на околотке, как назло, весна.
Крашеные дамы, как тут утерпеть?
Только угнетает дикая цена!

Не хочу, не буду за постой платить.
Разве виноват я в том, что обнищал?
Ты меня, родная, стала тяготить.
Жизнь моя, тебя я мало навещал.

Уходил в запои, жил без тормозов.
Может, так и надо? Кто мне объяснит?
А теперь услышал предков вечный зов,
Что мою судьбину до сих пор хранит.

Что меня, невежу, в добрый путь ведёт,
Как коня гнедого тащит под уздцы.
Значит, встреча снова непременно ждёт.
Значит, возвратятся в общий строй бойцы.

Растревожил чувства вольный воздух вдруг.
Как бы мне хотелось взять его с собой!
Только не обхватишь, не хватает рук.
Как распорядиться мне моей судьбой?

Разбужу поутру, лишь прогонит сон,
Спящую округу свистом с высоты.
Буду вторить жизни вольной в унисон,
Чтоб сбылись в итоге все мои мечты!

Прокачусь на волнах ледяной реки,
Где в сыром тумане скрылись берега.
Жизни беспокойной, бренной вопреки,
Здесь не часто встретишь лютого врага.

По степи, петляя, речка к морю мчит,
Подлость и коварство увлекая вдаль.
Здесь мой свист протяжный радостно звучит.
Здесь мне прошлой жизни , в общем-то, не жаль.

Теперь я буду радоваться дням,
Которые мне суждено ещё прожить.
Прошу, и вы ликуйте за меня,
Мои товарищи, давайте вновь дружить!

Облака — как драпировка,
Что наброшена неловко,
Чтобы скрыть от нас основу
Свода неба голубого,
Ярость солнечного лика,
Око вечности. Гляди-ка,
Как завеса рвется в клочья, —
Небо землю видеть хочет.

Ощетинилась ночь смоляной чернотой,
Скрыли хмурые тучи небесную твердь.
Иногда камыши тишь прервут сипотой,
Да окрасит покой приглушённая желть.

Вздрогнет чуткая гладь: «Не видать синевы!»
Мимо глаз промелькнёт утлый ялик тайком.
На закате сбежав от народной молвы,
Выдаст страсти порыв неуклюжим веслом.

Запоёт не спеша за рекою гармонь
О сторонке родной, что оставил казак.
Ночь вздохнёт глубоко, холод тронет ладонь,
Лунный свет, разорвёт осязаемый мрак.

Кровь прильнёт к голове, ощутив отчий дом,
Пробежит по спине беспокойная дрожь.
Грусть ударом пронзит оглушительный гром,
Зашумит на полях колосистая рожь.

Станет ливень хлестать по рукам и лицу,
На руках понесёт милосердная мать.
Улыбнувшись вослед озорному мальцу,
Буду долго ещё мир любви вспоминать.

Сидят индийцы возле речки,
глядят на воду
Уже приохотились кушать гречку
Теперь вот влюбляются в русскую природу
А что, нам разве это жалко
Да нипочём
Работают они, конечно, ни шатко, ни валко
Не научились ещё работать по-русски,
весело и горячо

Вскружила голову весна
Волшебной сказкой нег.
Природа солнцем смущена,
Летит вишнёвый снег.

Во всём дыхание любви,
Трепещет вешний дух.
Кричат, вернувшись, журавли,
Лаская чуткий слух.

В атласной зелени луга,
Окрашен счастьем день.
Напились вдоволь берега,
Ракиты дарят сень.

Оделись красочно леса
Под рокот вешних гроз.
Звучат хорами голоса
В краю жемчужных рос.

Пчела, покинув дачный дом,
Устроив сладкий пир,
Жужжит в кафтане золотом:
"Чудесен Божий мир!"

Летела стрекоза по полю,
Увидела там пчеловода Колю,
Он занимался пчёлами давно,
С тех пор ещё недели не
прошло.
Он где-то старый улей
раздобыл,
Семейку пчёл купил и посадил,
Решил на этом бизнес
замутить,
Перга,прополис,маток
разводить.
Он бегал вокруг улья с
дымарём,
И думал,скоро жирно заживём,
Снял крышку,дунул,матку
посмотрел,
И от увиденного просто
обалдел.
На рамках пчёлы ,снизу
муравьи,
И мышь сидит в углу,лови лови,
Попил пивка вот,Коля
пчеловод,
И тут пчела ему влетела в рот.
Решил он маску лишним
одевать,
Ведь пчёлы знают,он им типа
мать,
Из улья пчёлки ринулись
гурьбой,
Живого места не
осталось,Боже мой.
Бежал он долго,выдохся
совсем,
Зачем я их купил,зачем,зачем?
За всем нужен уход,как ни
крути,
Тогда всё будет в радость,
Се ля ви.

Ашура Кузиева
Всё стало вдруг реальным. Как красиво!
Колышет ветер прутья ивняка.
Растаял лёд на речке темно- синей.
Сквозь землю пробивается трава!

Весна - надежда и начало жизни!
В ней музыка любви и пыл огня...
Гремят по крышам грозовые ливни -
Полощется набухшая земля.

А в небе голубом выводят трели :
Грачи, скворцы и зяблики с утра.
Забыв про холод, зимние метели
Вороны ищут место для гнезда.

Весна идёт - цветное время года!
Зелёным ситцем обновится лес.
Поклон тебе, волшебная природа,
За жизнь, за свет, за то, что солнце есть!

Проснулся парк,росой умытый,
под солнцем нежным,золотым.
И первой нотой,звонкой,чистой,
разлился трелью на ветках близко.

Сидит"певец",нарядный,смелый,
его призыв-весне пропеть.
И тут же,эхом отдаваясь,
запели птицы, вдохновляясь.

Уже не робкий стук капели,
а трели,звоны ввысь взлетели.
Природа чудом оживает и
птичий хор в парке распевает.

Как дирижёр,рассвет над кроной
ведёт сей хор,такой влюбленный.
И птичьих голосов сплетенье
в душе рождает вдохновение.

Вот это чудище -
хорошее оно или плохое?
Кому как
Кому улыбнётся,
кому голову откусит
Ишь ты

1
В золотые часы утренние
словно поётся жизнь
Всё ясно кристально, и мудро
вокруг себя глядишь

Всё получается, ладятся
рассказы и стишки
Впереди россыпь кладов,
от жизни подарков мешки

2
Начал расти живот
Сам, без приказу
Ещё неделю назад была стройной, и вот
Растёт, зараза

Творческих посиделок и куличей много,
а прогулок мало
Так что, сестричка, собирайся в дорогу
или делай разминку, так чтоб вся кровь взыграла

Не дает читать себя апрель,
У него семь пятниц на неделе,
А быть может вовсе нет недель,
И ему вообще все надоели.
Замывает буковки дождем,
Застревает солнце между строчек,
Лучше и не думайте о нём,
Он не знает сам чего он хочет.
Долбит снег измученный асфальт.
Снова серость душу раскиселит.
И никто ни в чем не виноват.
Настоящий он, когда апрелит…