Светлана Ивченко 27
 
На брудершафт?
Новых надежд ландшафты
Мне открывают глаза.
- Может быть, на брудершафт, а?
- Поцелуй и на "ты"? Я - ЗА!

Медленно так смакую,
Взглядом тебя сверлю.
Странно: уже ревную,
Только ещё не люблю...

Ждёт с нетерпеньем касанья
Губ моих сладостный сок.
Но, не спеша, с придыханьем
Я отпиваю глоток.

Вижу в глазах поэта -
Страстью уже кипит,
Меня представляя раздетой...
И в декольте глядит.

Остановилось время.
Он один, я - одна...
В хмельной голове рассужденья...
К чёрту! Залпом! До дна!!!
 
Засвербело тоской в душе...
Засвербело тоской в душе,
Почесать бы... да не достать.
Я на небе в звёздном ковше
Утешение буду искать.

Внутрь себя вливая бальзам
Через взгляд одинокой ночи.
За стаканом, залпом, стакан
Выпиваю. А ты не хочешь?

И тебе до краёв налью
Я чесоточной этой боли.
На, отведай печаль мою,
Что ж не пьёшь - не по-вкусу что-ли?

Мне вот тоже - хотелось не пить,
Расплескать, чтоб впиталось в землю.
Только зуд этот мне залечить,
Лишь допив до капли последней.
 
Сила слабости
Он любовь мою принял за слабость,
Не догнал, когда я уходила...
Как горька была чувств моих сладость,
Как крепка была слабости сила!

Он смеялся над голой душою,
Признаваясь в любви ко мне страстной.
А, меж тем, за моею спиною
Он другой говорил:"Вы прекрасны!"

Обрывались душевные струны
Под его равнодушной рукою.
Тосковали со мной мои луны
Над широкой и бурной рекою.

В ночь его я врывалась дождями
И волчицей в лесах голосила.
Проклиная такими словами...
И у Бога прощенья просила!

Вновь вскрывались зашитые раны,
Выпуская из вен кровь шальную...
А теперь, как всё это не странно,
Я его ни к кому не ревную!

Да и он... даже мне стал не нужен.
И саму меня то удивило,
Как внезапно пришло равнодушье...
Ах, любовь - моей слабости сила!
 
Я тянулась за солнцем...
Я тянулась за солнцем, как росток из земли,
Стоя так высоко - на краю парапета.
Я тянулась за небом, где твои корабли
Зазывали своим ободряющим светом.

Я тянулась за солнцем, чтоб согреться в лучах,
Я к нему поднималась всё выше и выше.
Показалось - есть крылья и неведом был страх.
Только крик:"Помоги!" - ты один не услышал.

Показалось, был послан тобою мне знак
И тепло крепких рук ощущалось на теле.
Показалось, ты сделал решающий шаг...
Бред больной в опостылевшей, белой постели!

Показалось, что хочешь спасти мою жизнь.
Или то, что ещё от неё остаётся.
Но мелькали высотных домов этажи...
Оступилась, рукой потянувшись за солнцем.

Для рождённого ползать - летать не дано,
А летающим в небе - спускаться к убогим.
Только тот, кто с высот, да, на самое дно,
Знает, как невесом страх воздушной дороги.

Показалось, что ты подарил мне весь мир...
Но о смех за спиной вновь душа обожжётся...
Мне хотелось лететь из удушья квартир...
Просто шла за тобой и тянулась за солнцем...
 
Бездна отчаянья.
Болью неотвязною и вечною
Утекает время в камыши.
Режет вены жизнь остроконечная
На запястьях раненой души.

Огненной полоски сталь каленая
Вспарывает кожи полотно.
С криками души объединённое.
Только вот, безжалостно оно.

Губы синевою припорошены,
А в глазах и дна не увидать.
Корчится от боли, ох, хорошая,
Муки продолжая принимать.

Разомкнет ресницы взгляд измученный
И последним вздохом унесет.
Лишь оставив над скалистой кручею
Времени последнего отсчёт...
 
А жизнь не пишется...
А жизнь не пишется. Очередной день в урну.
Он только черновик и смятый лист.
Пускай судьба очередной докурит,
А мне сначала начинать с того, что чист.

Без вдохновения...ошибка за ошибкой.
И даже рифма, как-то, не идёт.
А за стеною звук соседской скрипки
Вселяет веру в то, что завтра повезёт.

А жизнь не пишется...под стол упала ручка.
Желанья нет, чтоб наклониться и поднять.
Очередной день в урну! - так-то лучше!
Не довелось поэтом жизни стать.

А жизнь не пишется... кому какое дело?!
Таких ненужных, много - пруд пруди.
А так хотелось на листе на белом
Оставить след, чтоб ёкнуло в груди.
 
День и ночь.
Уступит место День брюнетке Ночи,
Галантный кавалер ни дать ни взять!
И надо уходить, а он не хочет,
Но нужно её волю исполнять!

Перед царицей открывает дверцы,
Её походка: грациозна и легка.
Надменностью бьёт в раненое сердце
И... принимает поцелуй её рука.

За веером свою улыбку спрячет,
Глазами чёрными посмотрит в голубые,
Но... День, как день - он ничего не значит,
Она не помнит даже его имя.

Уснувшую её Рассвет подхватит.
Блеснёт в немой надежде День глазами,
Едва коснувшись её бархатного платья
И вновь... лишь поменяются местами.

...и мы с тобой, как день и ночь -
Соприкоснувшись, друг от друга мчимся прочь....
 
Перо поэта
Увы, давно прошли те времена,
Когда стихи слагались не спеша...
Смотрела в окна полная луна,
И плакала чернилами душа.

Как строки разливались по листам,
И правила их лёгкая рука,
Соединяя тени на мостах,
Скрывая за туманом берега...

Струилась под пером старинным жизнь,
Чернильницу всю вымакав до дна.
Из самого из сердца, из души
Виднелась грусть, печаль была видна...

Как дорожил пером своим поэт!
Как рифмою орудовал могучей!
Увы, таких давно в природе нет...
Да, объяснишь ли это... шариковым ручкам!?
 
Нелюбовь
Горечь во рту от табачного дыма,
Яблочный Kiss, кофе, тоска...
Мысли витают струйкою дымной,
Пальцы лежат у больного виска.

Осень продрогшая, грязные лужи
И аритмичные сердца шаги.
Температура, голос простужен,
Бледность лица, под глазами круги.

Слабость, аппатия, непонимание.
Тело пронзает дикая боль!
Нет, не простуда - твоё невнимание.
Это твоя, дорогой, НЕЛЮБОВЬ!
 
Холодная вода
Он был всегда - холодною водой,
Он влился в жизнь, когда душа обледенела.
А мне казался тёплою волной,
Которая мне душу отогрела.

Но, согреваясь мнимой теплотой,
Ты рук теплом, воды нагреть не сможешь.
И он остался ледяной водой,
Добавившей мурашек моей коже...

Ах, Бог ты мой, какая ерунда!
В его "душевности" нет никакой науки,
Ведь тёплой кажется холодная вода,
Когда с мороза под струю подставишь руки...
 
Поздно, когда смерть...
Поздно бывает только, когда уже смерть...
А до того... можешь смело шагать по дорогам!
А до того... можно многое в жизни успеть,
Сделав свой мир и любимых счастливей немного...

Хочешь садить огород - не стесняйся, сажай!
Что из того, что ты раньше тем не занимался?!
Семя добра в этот жаркий июнь засевай -
Будет ещё урожай! В этом не сомневайся!

Если того не умеешь - не страшно! Поверь:
Бог не отпустит до срока, удержит за руку...
Поле своё перейти без невзгод и потерь
Не удавалось ещё никому. Неизвестна наука.

Хочешь летать - сделай крылья и в небо вперёд!
Пусть до тебя уж придуманы небо и крылья.
Ноя, когда-то, считал недоумком народ...
Умник придумал "Титаник"... и что-же? Приплыли!

... Я не могла, не увидев тебя, умереть!
Верила, что доплывёшь... первый лист на росточке!
Поздно бывает только, когда уже смерть...
Просто не ставь, не в том месте, последнюю точку!
 
Надоело
Жизнь моя... напробор мысли,
Чувств сгоревших чернота пепла.
В одиночестве года виснут
И уже неважно мне - где ты.

И уже неважно мне - как ты?
С кем проводишь суету ночи.
Я не сплю, на простыне карты
Говорят, что быть со мной хочешь.

Хочешь быть со мной, но только лишь ночью
И в рассветах исчезать снова.
Карты говорят... ну, а впрочем -
Приходи ко мне, я готова

Стать любовницей твоей... стану!
Хоть и Заповедь одну я нарушу...
Только любишь ты борщи со сметаной,
Но звонишь, чтоб заказать суши.

Простынь белая на ней карты,
Короли вокруг моей вьются.
А твоя лежит ко мне крапом
И сердца не в унисон бьются .

Оттрепещет до утра тело,
Разбросает ночь по комнате одежды
И колоду карт... Надоело!
Смысл искать, где больше нет надежды.
 
Жизнь под диктовку
Жизнь под диктовку,
Жизнь-изложенье,
Жизнь-зарисовка,
Жизнь-сочиненье...

Разные судьбы,
Разные люди.
Что написали -
Так всё и будет.

Вся фишка в этом -
Выбор за вами.
Можно - диктант...
Но, подумайте сами,

Что вы от жизни
Этой хотите?
Нужен совет?
Вы свою напишите!

Чьих-то ошибок
Не повторяя:
Чтоб между слов
Лишь твоя запятая,

Чтоб не чужой рукой
Ставилась точка,
Чтоб на твоих листах -
Только твой почерк.

Можно, конечно,
И изложенье...
Я предпочла для себя -
Сочиненье.

Пусть допускаю
Порою ошибки,
Но их исправят
Деток улыбки.

Жизнь под диктовку,
Жизнь изложеньем,
Жизнь зарисовкой
И сочиненьем...

Разные судьбы,
Разные люди.
Что мы напишем -
Так всё и будет!
 
Я старомодна, сударь!
Я старомодна - я люблю стихи,
Уют домашний, пирожки с капустой
И утренние, детские шаги,
И...свечи зажигать, когда мне грустно.

Я далека от писка ваших мод,
От шума и от городского смога.
Люблю,когда на землю дождь идёт
И снега скрип у дома под порогом.

Я старомодна - клубы не люблю,
Табачный дым, послекоктейльных танцев.
Ночами, когда долго я не сплю,
Мне нравится луною любоваться.

Я старомодна - я люблю мечтать,
Смотря на облаков пушистых вату.
Люблю рассветы новые встречать
И провожать за горизонт закаты.

И рестораны ваши - не моё!
Приятней - на природе пикники,
Когда шкварчит так аппетитно над огнем,
Пока с детьми мы жарим шашлыки.

Да, я могу и караоке поорать,
До неприличия упившись коньяком,
Стриптиз вокруг шеста вам показать,
Полы царапая высоким каблуком.

Но...эта мишура мне не нужна.
Мне нужен блеск наивных детских глаз.
Гармония с собою мне важна...
Я старомодна, сударь...не про Вас.
 
Одинокие люди
Мы с тобой одинокие люди,
Разбросала судьба по углам.
И тебя, и меня снова будит
Поцелуем рассвет по-утрам.

Завтрак быстрый, на скорую руку -
Бутерброд, да кусок колбасы.
И будильника утренним звуком
Поднимают с постели часы.

И по жизни, на разных машинах,
Мчим в свою одинокую даль.
Только след от протектора шины
За спиной, да, тоска и печаль.

Контролирует время заторы,
Убегая назад со всех ног,
И краснеют глаза светофоров
На обочинах наших дорог.

Семьи есть и, конечно же, дети,
Потому так и страшен развод.
Но опять переменчивый ветер
Мысли перемешает вразброд.

Легкомыслием в окна потянет
И захочется остановить
Время, на аварийку поставив
И движение всё перекрыть.

И уйти в эти чистые дали,
Внутрь вливая глоток за глотком,
Свежий воздух... Пусть станут сигналить,
Называя тебя ... чудаком.

Бросить,так надоевшие будни,
Где-то там, у дорог посреди,
Чтобы вновь одинокие люди
Отыскали друг друга в пути.
 
Бабочка с крыльями-бритвами
Бабочка с крыльями-бритвами. Танец на стёклах.
Стопы в арбузную мякоть, малиновый след.
Танец...пора прекращать ей, да, некому хлопать.
Остервенело кружится...а зрителей нет.

Крыльями острыми ночь рассечет на кусочки,
Каждый обильно слезами тоски напитав
И...продолжается танец на тонких носочках,
Крылья тяжёлые с хрупкой спины оборвав.

Сливки рассветных туманов прикроют ей плечи,
Запонки звёзд расстегнет первый солнечный луч,
Росные травы ей каждую ранку залечат,
А пересохшие губы спасёт бьющий ключ.

Острые крылья затупит время забвения,
Нежный ажур нашивая на край острия
И, понесёт, безопасное танцев скольжение
Бабочку с крыльями нового, яркого дня.
 
Краеугольное сердце
Что-то случилось с сердцем...
Нет, мне уже не больно.
Солью теперь или перцем...
Стало краеугольным.

Не прикасайся - не нужно!
Можешь порезать руки,
Можешь порезать душу!
Выточено разлукой.

Больше не станет нежнее...
Хватит уже! Не усердствуй!
Стали края острее...
Что-то случилось с сердцем.

Видимо, неаккуратно
Подано было...разбилось!
Бурым - обиды пятна ...
Треснуло... Накопилось!
 
Мужчина в шляпе и пальто
Простой старик ты с виду - в шляпе и пальто,
Хотя пятидесяти нет ещё с рожденья.
Но грусть приходит к тебе чаще вдохновенья
И чётким пониманием сегодня, что...

Что проживаешь ты, как-будто бы, в кредит,
Не за свои грехи выплачивая взносы.
Один ответ на все текущие вопросы -
Твоя печаль от причиненных ей обид.

Так и остался ты чужим среди своих
И для своих давно чужим ты стал навеки.
Простым прохожим, поседевшим человеком.
И солнца нет в глазах, и пыл давно утих.

Так и остался ты среди чужих дорог
Тропой нехоженой, тянущейся сквозь годы.
И любишь потому ненастную погоду,
Что за дождём не видно, как ты одинок...

За мишурой благополучия хранишь
Любви непонятой своей простые строчки.
И разрывает память сердце на кусочки
За ту, о ком ты ночи напролёт не спишь.

Так и остался у раскрытого окна
Стоять, считая капли на стекле - любимой слёзы,
Впуская в душу поседевшие морозы.
А, где-то, очень далеко - она одна...
 
Не потому ли...
И снова ночь. Уснуть никак не получается,
Хотя усталостью давно свалило с ног.
Не потому ли наши души не встречаются,
Что до утра ты, как и я, уснуть не смог?

Не потому ли так ноябрь к нам безжалостен,
Что не смогли мы что-то важное спасти?
Не потому ль, что не осталось в сердце жалости,
А у кого-то и желания простить?

И снова ночь и самый первый снег под окнами
Листву последнюю засыплет до утра.
А под лопаткой слева снова что-то щёлкает,
И охлаждают душу с севера ветра.

И снова ночь своим холодным равнодушием
Начнёт сверлить через стекло огонь свечи...
Не потому ли, что друг другу очень нужные
Не спят, не в силах свои чувства отключить...
 
Дотла.
Впервые осень так спокойна и светла,
Не тянет бремя сожалений о былом.
Когда весь изнутри ты выгоришь дотла -
Дым разойдётся и опять в глазах светло.

И краски яркие в палитре новых дней
Ещё не тронутые кисточкой чужой,
Запляшут, будто бы в раскрасках у детей,
Моей играя обновлённою душой.

Впервые осень вдохновением полна,
Не то, что в прошлые бесцветные года...
А я-то, думала, что я тебе нужна...
Не быть нам вместе, теперь знаю, никогда.

Но нет причины убиваться и реветь,
Когда такое бабье лето на дворе!
А я-то думала... разлука с тобой - смерть
И дотлевала в позапрошлом сентябре.

Впервые осень, познакомившую нас,
Я рассмотрела через жёлтые листы.
Всмотревшись поняла - такая не предаст
И не её вина, что предал меня ты.

Она похожа на меня и... на тебя,
Она впитала душу каждого из нас.
Проходит всё... Впервые осень, а не я
Заплачет о любви былой в последний раз.
 
Судьбой дарованный. Романс.
Судьбой дарованный, отобранный разлукой,
С кем коротаешь этот вечер декабря?
Как долго я к тебе тянула свои руки,
Так и оставшись на скамейке сентября.

Как долго, пламенно и без ума любила,
Храня лишь для тебя заветные слова...
Да, что таить - и до сих пор я не забыла...
От чувств нахлынувших вновь кругом голова.

До тошноты мне это головокруженье!
Координацию теряю на ходу.
Ты поддержи, хотя бы взгляда отраженьем,
На белый танец пригласить тебя иду.

Не откажись от моих плеч полуоткрытых,
Коснись приталенного платья невзначай,
Судьбой дарованный и мною незабытый,
Корсетной ленты развяжи мою печаль.

С трудом дышу - стянуло туго ожиданьем.
В оцепенении и тело, и душа.
На белый танец, как на первое свиданье,
Боясь отказа, приглашаю не дыша.

Давай закружимся, а дальше...будь, что будет.
Жизнь без тебя давно скатилась под откос.
Ведь, говорят-же, что счастливых Бог не судит.
Позволь к щеке прижаться чистотою слёз.
 
На диете календарь отрывной...
На диете календарь отрывной -
Всё худеет он день и ото дня.
Пахнет август пожелтевшей травой.
Ты не рядом - далеко от меня.

Собираются на юг полететь
Журавлиных кораблей косяки.
Мне бы с ними песнь последнюю спеть.
Только мне, ведь, улетать - не с руки.

Только жизнь моя, как камень вросла
В быт зелёного болота с тоской.
Я бы, может быть, к тебе поплыла
За границу, да за берег морской.

Только, знаешь, буду я тосковать
По родимой по своей стороне.
И не хочется совсем потерять,
Что люблю, что очень нравится мне.

Так что ты меня, любимый, не жди.
Не тревожь мою сердечную боль.
Впереди у нас дожди и... дожди
И несбыточная наша любовь...
 
Письмо в Париж
Тебе в Париж пишу своё письмо,
В экономический, культурный центр Европы.
Горит свеча на стареньком трюмо,
Журнал раскрытый на страничке с гороскопом...

Ты в густонаселённом городке,
В чудесном самом месте на планете!
И не узнать в провинциальном пареньке...
Каким ты стал, вращаясь в высшем свете.

Мне даже нечего тебе и рассказать.
Я верю звёздам, гороскопы изучаю...
Вот разве только... помнишь ли про мать?
Она всё ждёт, глядит в окно, скучает...

Тебе, конечно, там не до неё -
На берегах Величественной Сены!
На фоне Башни (круто, ё-моё!)
Такой гламурный ты... да, просто, Царь Вселенной!

Экскурсии по "городу дождей"*...
(Ведь часто выпадают там осадки -
Я слышала, что больше сотни дней
В году идут.) France, да вам не сладко!

И в этом уникальном городке
Ты promenade** совершаешь по Montmartre***.
Художники там с кистями в руке...
У мамы, помнишь, День Рожденья завтра.

Мне пишешь, чтоб поздравила её...
Ты занятой... Куда нам до Парижу!?
Болеет мама...больше не встаёт...
Всё плачет, мол - "помру и сына не увижу...".

Легенды европейских городков,
Конечно интереснее посёлка!
Где вырастал ты из заношенных портков,
Где забирался к маме, так боясь услышать волка...

Там жизнь другая и тебе мила...
Любуйся впредь поэзиею тонкой!
Сегодня... твоя мама... умерла...
Тебя ждать больше некому...
СЕСТРЁНКА.

***************************************

Дошло ль письмо? Не знаю и сама.
Но слухи шли из самого Парижа,
Что спился сын там и сошёл с ума.
Всё маму звал и волчий вой он слышал...

****************************************

* - Говоря о климате Парижа, нельзя не сказать, что это «город - дождей»: в год ученые насчитывают почти 120 дней, во время которых выпадают осадки.
** - Променад (фр. promenade) — прогулка.
*** - Монма;ртр (фр. Montmartre) — название 130-метрового холма на севере Парижа и древнеримского поселения.
 
Детская Хатынь
Война, война... страшнее нет на свете.
Но знали нашей Родины сыны
На что идут. Не знали только дети,
Что многих судьбы уж предрешены...

Освенцим... Маутхаузен... Дахау...
Печально всем известный _ Бухенвальд...
Гестаповцев жестокий "ноу-хау"
Ввергает в шок! В сороковые, много лет назад

Концлагерь, что в военной Беларуси
Располагался в Красном Берегу.
Славянских деток отправлял, как грузы,
В фашистскую Германию - к врагу.

Там был вначале госпиталь у немцев.
И, чтобы своих раненых спасать
(И рядышком с ним не стоял Освенцим)
Решили кровь детишек забирать.

Придуман план: шло на заре пораньше
Подразделение эсэсовцев проклятых
И, окружив деревню, деток наших
Вели к себе под дулом автоматов.

И медосмотр жёсткий проходили,
Сначала искупав детей в реке...
И, кто не забракованными были,
В Европу отправлялись "налегке".

"Нас повезли тогда всех в Красный Берег, -
Мальчишка, чудом выживший, вещал -
А я смотрел, от страха зеленея
И руки крапивОю натирал.

Интуитивно понимая, что погибну...
Нас под конвоем повели на медосмотр.
Немецкий врач сказал: "Чесоточный... скотина!
Всё - следующий! А этого в расход..."

Замешкался их рядовой солдатик,
А я тогда изо всех сил бежал
И слышал, как стреляет автоматик.
Но... не попал! Спасибо... не попал...

Судьба других детей мне не известна.
Я так боялся, что меня найдут!
Мне было восемь... пробирался лесом,
Чтоб партизанский отыскать приют..."

Не забракованных детей, деля на группы:
Одна имела шанс, хоть как-то, выжить,
Вторая - это будущие трупы,
В один подход старались кровь их выжать.

И даже знаменитый Менгель Йозеф
Казался там наивным первоклашкой.
Там детям отрезали даже стопы...
Мне трудно говорить... как больно... страшно...

За всю историю, тогда впервые
Использовали донором детей.
Но жёстче всех там были крысы тыловые,
Из наших, русских... не могу сказать "людей".

И называют - "Детскою Хатынью"
Тот Красный Берег даже в наши дни...
Война, война! Что сделала ты с ними???
Что натворила с нашими детьми...

...25 июня 1944 года в Красный Берег ворвались советские войска, освобождавшие Белоруссию. Так закончилась история страшного концентрационного лагеря. Чрезвычайной Государственной Комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в Жлобинском районе Гомельской области в составленном в ноябре 1944 года акте подчеркивалось, что со станции Красный Берег в Германию, для взятия донорской крови в целях лечения раненых солдат и офицеров гитлеровской армии, немцами было увезено 1990 детей... ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ...




P.S.: Йозеф Менгеле - Ангел Смерти из Освенцима. Немецкий врач-садист. Врач, проводивший медицинские опыты на узниках концлагеря Освенцим во время Второй мировой войны. Менгеле лично занимался отбором узников, прибывающих в лагерь, проводил преступные эксперименты над заключёнными. Его жертвами стали десятки тысяч человек. После войны Менгеле бежал из Германии в Латинскую Америку, опасаясь преследований. Попытки найти его и предать суду не увенчались успехом.

Хатынь — деревня в Белоруссии, уничтоженная 22 марта 1943 года карательным отрядом в качестве мести за убийство нескольких немецких военнослужащих. В соответствии с принципом коллективного наказания 149 жителей Хатыни были сожжены заживо или расстреляны за возможное оказание жителями деревни помощи партизанам.


Маутха;узен (нем. KZ Mauthausen) — немецкий концлагерь около города Маутхаузен в 1938—1945 годах.
Концлагерь представлял собой систему, состоящую из центрального лагеря и 49 филиалов, разбросанных по всей территории бывшей Австрии (Остмарка).

Даха;у (нем. Dachau) — один из первых концентрационных лагерей на территории Германии.

Бухенвальд
«Каждому своё» — надпись на входе в лагерь.
Тип - концентрационный лагерь
Местонахождение Веймар, Тюрингия, Германия
Координаты
Период эксплуатации: июль 1937 —
— апрель 1945
Число заключенных более 250 000[1]
Число погибших более 56 000[1]
Руководящая
организация: СС

Концентрационный лагерь и лагерь смерти Освенцим — комплекс немецких концентрационных лагерей и лагерей смерти, располагавшийся в 1940—1945 годах к западу от Генерал-губернаторства, около города Освенцима, который в 1939 году указом Гитлера был присоединён к территории Третьего рейха, в 60 км к западу от Кракова.
 
Расклешенная книзу душа.
Расклешённая книзу душа,
Ты из моды, давно уже, вышла.
Босоногая, по голышам
В пену волн ты шагаешь, чуть слышно.

Лёгким бризом печаль ворошит
И причёску, что тоже не в моде,
Расклешённой донизу души
И одетую не по погоде.

Не боится серьёзных простуд -
Отболела давно всякой хворью
И надеется, что её ждут,
Где-то там, с её дряхлой любовью.

И устало бредёт, чуть дыша,
И в себе ничего не меняет
Старомодная чья-то душа,
Беспокоясь, что он не узнает.
********************************
Обернись посреди пустоты,
Отмотав километров три тыщи -
Не твои ли остались мосты
В пене волн... не тебя ль она ищет?
 
Вместе навеки
Она на платформе вокзала
Любимого парня встречала.
И холодно было ей очень
Ноябрьской стылою ночью.

Упрямо сжимая ладони,
Стояла она на перроне,
И сердце её вырывалось...
Немного до встречи осталось.

Какой-же он стал - интересно,
Что пел под гитару ей песни?
Война, говорят, всех ломает...
Он сильный - она это знает!

2. А он выходил из вагона
И взглядом "бежал" по перрону.
Большую спортивную сумку
Несут офицерские руки.

Вот-вот, он увидится с нею,
С душой синеокой своею.
Хоть времени минуло столько...
Да, вот-же стоит - его Олька!

Её помнил только по фото,
Что с нежной любовью, заботой
Его защищала карман
И сердце от колотых ран.

Руками кровавыми часто
Он фото её доставал,
И образ размытого счастья
От смерти его укрывал.

И знал, что он должен вернуться,
Ведь чувствовал, как она ждёт!
И если в плену не согнулся,
Раненье... потом заживёт.

3. - Привет! Ты вернулся, любимый!?
На шее из рук её круг!
Целуя, шептал её имя,
Не видя, что было вокруг.

Ведь всё остальное неважно!
Он чувствовал запах волос...
Он дома! и больше не страшно!
И так захотел купить роз!

Он помнил, как их она любит.
Сказал:"Подожди здесь пока..."
Вбежал, что шарахнулись люди,
В стеклянные двери ларька.

И с самой шикарною розой
Он гордо с ларька выходил.
Он верил - всё это серьёзно...
Колечко... давно ей купил!

4. Увидев его с розой пышной,
Ладони прижала к груди.
И, как на проезжую вышла -
Не помнит... И, вдруг, впереди

Машина на скорости...сходу...
Лишь скрип тормозов, визг толпы...
Бежал, как не бегал он сроду,
Крича:"Олькаа! Только не тыыы..."

Но видел уже её тело
Без признаков жизни...Удар!
Красивых волос её белых,
Окрасил багряный пожар.

Он смерть повидал... не боялся...
А тут: смешан с ужасом - страх.
Он медленно к ней приближался
С цветком одиноким в руках.

Увидел застывшую просинь
В глазах её и заревел.
Ноябрь был... Поздняя осень...
И мир в один миг опустел.

5. ... Он ждал, когда Ольку схоронят,
Чтоб родственникам не мешать,
Чтобы без глаз посторонних
О самом ей главном сказать.

И снегом укрыло могилу...
Отец, обернувшись назад, сказал:
"Она очень любила...тебя...
Попрощайся, солдат..."

6. Он долго стоял на коленях
И с фото её говорил.
Сгущались над кладбищем тени,
А он всё стоял и курил.

Рассказывал, как они будут
Детишек своих называть,
И как её искренне любит,
И траурных лент гладил прядь...

7. ...Анюта на "скорой" недавно.
Бригада на вызов неслась.
На кладбище ночью прохладной
Фигура с крестами слилась.

И громко так Анька кричала,
И стала белугой реветь,
А сторож вздохнул:"Опоздали..."
И врач констатировал смерть.

8.... Он так и замёрз на коленях
Пред той, что не стала женой.
Как много раз был он мишенью,
А умер... вернувшись домой...
 
Пожелтевшими перьями осыпаются крылья...
Пожелтевшими перьями осыпаются крылья,
Лишь торчат из спины два отростка.
Было всё по-другому, когда вместе мы... Были ли?
А теперь... вот такая загвоздка.

Отключается зрение периферийное,
Пеленою окутано всё вокруг.
Закричать, да, позвать бы назад по имени.
Губы в кровь. Лишь горячего сердца стук.

Места хочешь занять в этом мире поменьше,
Чтоб укрыться от ранящих слов
И шагать до конца в темноте кромешной,
За спиной оставляя любовь.

"Я тебя не люблю!" - как визжащей пилою
РазрезАло небесные своды,
Как под воду холодную, да, с головою
Окунается тело... Свобода?

Разрывается плоть, начиная с лопаток,
По спине пот... нет, кровь горячая.
И мурашками тело - до самых пяток.
До копейки за всё оплачено!

Время лечит. И самые страшные раны
Заживут, но... останутся шрамы.
Время лечит? Чего ж так болит постоянно
В месте, где были крылья, том самом...
Статистика
Произведений
27
Написано отзывов
0
Получено отзывов
0
Подписки 1
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!