Николай Бочкарев 10
 
Любимой посвящается...
В водке - истина и доблесть,
Глубина и чистота.
И проснувшаяся совесть,
И святая простота.

Пусть нам вслед плюют старухи,
Пусть про нас идет молва.
Ты - сегодня королева!
Мы же - рыцари стола.

Потечет она по горлу
Полноводною рекой.
Обжигая и лаская
Заблудившихся душой.

Все куда-то собирались.
Никуда все не пошли.
Обблевались, обоссались,
Чудно вечер провели.
 
Мысли о карьере.
Вот коллега - "работник года".
Мне наверно таким не стать.
Мне пробел же восполнить нужно -
Научиться жопу лизать.

Отвечать на звонки начальства,
Бригадиру в сети писать,
И тогда я смогу, возможно,
Научиться жопу лизать.

И когда меня спросит кто-то
- Как таким же успешным стать?
Не секрет. Я отвечу гордо:
- Научился жопу лизать.
 
Мы - поэты.
Шекспир бы мне разбил хлебало,
А Пушкин надавал пинков.
И Лермонтов еще б немало
Мне понавешал тумаков.

А Маяковский и Есенин,
Забыв давнишнюю грызню,
В трусах бы выволокли в сени
И там устроили резню.

А Блок бы оторвал мне уши,
А Гумилев сломал бы нос.
Безжалостно, не стали б слушать
Про золотуху и понос.

Высоцкий бы свою гитару,
Хотя и жаль ее до слез,
Об мою голову ударом
Со злостью в щепки бы разнес.

- Ведь ты позоришь нас, поэтов.
Пусть Бог простит наши грехи
Но, эти сраные сонеты
Ты называешь, блядь, стихи?!

Тут я проснулся - пол в салате
И пивом залита кровать.
Окурки, хлеб, бычки в томате.
Перо. Чернильница. Тетрадь.
 
Ночной дозор
Ночью небо как звонкий хрусталь
В блестках звезд - их пронзительно много.
А на вахте завода "Янтарь"
Душит змея охранник Серега.

И в ритмичном движенье его
Мощь и сила. Как молот кузнечный
Он, не видя вокруг ничего,
Продолжает мозолить конечность.

Лишь задорная песня сверчков
Дополняло сопенье глухое.
И жасмин белизну лепестков
Серебром покрывал под луною.

Волшебству наступает конец.
Неизбежный, но все же победный.
И сверчки - надоедливый треск.
А луна - диск неровный и бледный.
 
Тишина
Отсосала. Отошла. Допила остывший чай.
Закурила. Прилегла, прикоснувшись невзначай.
Дым тянулся в потолок, затуманив тень углов.
"-Мне уйти?" В ответ кивок. Тихий день без лишних слов.
 
На любимой работе
Стою я в дурацкой шапке
И в сапогах резиновых.
Руками в синих перчатках
Рву потроха индюшиные.

Работа эта очень важна
И тяжела физически,
Чтоб обеспечена наша страна
Мясом была диетическим.

Плывут пароходы груженые.
Бегут поезда во все стороны.
Окорочка охлажденные
По миру расходятся тоннами.

В горячих песках Аравии,
В желто - раскосой Азии,
В бескрайних снегах Скандинавии
На птицу идут заказы.

И стонут станки железные!
И рвутся жопы трудящихся!
А нам нихрена не платит
Начальство вышестоящее.
 
Рыбалка
На речке Серебрянке
Сидят два рыбака.
Закинули наживку,
Подвыпили слегка.
Их муравьи кусают
И оводы еще,
А солнце припекает
Но все же -хорошо.
Вот вдруг подходит сзади
К ним участковый мент.
Потопал кирзачами,
Испортил весь момент.
-ЧП у нас в районе
Мент строго им сказал
-Давно вы здесь сидите?
Тут труп не проплывал?
-Да не, начальник, вроде
Не видели ниче.
Ответили ребята
И выпили еще.
Но, через час, и правда
Прибило труп волной.
Распухший весь и синий
И без ноги одной.
Они его толкают
Подальше от себя:
-Плыви, мужик, по-братски
Отмазали тебя.
 
Грусть узбека
Стоит Хомрод в цеху завода,
Насвай закинув за губу.
И кажется порой Хомроду-
Все это видел он в гробу.
Он дом с тоскою вспоминает:
Кишлак, прохладу арыка,
Как на рассвете поднимают
С постели крики ишака.
Бахчи созревшей многоцветье,
Косу соседки Фатимы,
Далеких гор великолепье
И запах жирной бастурмы.
Но он в краю чужом, холодном.
Где непонятно все и зло.
Хоть не ложиться спать голодным.
Хотя бы в этом повезло.
Но, надоело, год за годом,
Вот так батрачить, как рабу.
Стоит Хомрод в цеху завода,
Насвай закинув за губу.
 
Последний рейс
На палубе большого корабля,
Идущего из Лондона в Калькутту,
Матросы собрались. Кричали: Бля!!!
Шесть месяцев не видим проституток.
Испанцы заблокировали порт
В Кейптауне, где лучшие бордели.
И моряки, с тоскою, через борт
На землю недоступную глядели.
И вот уже запахло мятежом.
А офицер проверил пистолеты.
Вдруг между ними проскочил ужом
Мальчишка-юнга, в рваное одетый.
- Тут нет сомнений - боцман виноват:
Гоняет нас на вахте в хвост и в гриву.
И рома лишнего себе он, гад,
Всегда организует недоливом.
Команда оживилась - " Правда, он
Нам портил жизнь веселую нередко"
И вспомнили тогда морской закон-
Ему вручили голубую метку.
Конечно, капитану было жаль
Без боцмана в походе очень трудно.
Но, это будет меньшая печаль
Чем все же бунт, на Королевском судне.
Наутро боцман, мертвый, вниз лицом
Лежал напротив рубки капитанской.
На жопе, как над Лондонским дворцом,
Отчетливо был виден флаг британский.
 
Клятва самурая
Солнце скрылось, истратив лучи,
За священной горой Фудзияма.
Ехал всадник в холодной ночи,
Огибая канавы и ямы.
Он с войны возвращался домой.
Он победой добыл это право.
Семь боев у него за спиной.
Молодой самурай с Окинавы.
Вдруг заметил при свете луны
Ветхий домик в бамбуковой роще.
Были щели на крыше видны
Но, сейчас можно что и попроще.
Постучался. Услышал в ответ
Он старушечий голос шершавый.
Попросился тогда на ночлег
Молодой самурай с Окинавы.
- Моя внучка юна и чиста
Словно сакуры ветка весною.
Как же можно мужчину пускать
На ночевку под крышей одною?
- Я на внучку не гляну вообще.
Да не видеть мне воинской славы!
И поклялся тогда на мече
Молодой самурай с Окинавы.
Ночью крик прогремел на весь лес
И был голос тот юный и звонкий:
- Ты зачем на бабулю залез?!
Возмущаясь, кричала девчонка.
Утром воин скакал на восток
В направленье Киотской заставы.
Он ведь клятву нарушить не мог.
Молодой самурай с Окинавы.
Статистика
Произведений
10
Написано отзывов
1
Получено отзывов
4
Подписки 1
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!