Игорь Долгобородов 61
Дорогие друзья, коллеги, сопёрники (т.е. коллеги по перу). Спасибо что забрели на мою страничку. Здесь практически все, что я понаписал с 1990 года и по 2015. Не очень то я плодотворный. . Предлагаю просматривать станицу с конца. Там, так сказать, самое лучшее из написанного. Я больше пишу авторскую песню. Выступаю со своими песнями и песнями других авторов. Трижды дипломант фестиваля авторской песни "Гринландия". Вот адрес моей группы. https://vk.com/club174072548. Добро пожаловать!!!
Рожденная солнцем
Рожденная солнцем, в бушующем пламени.
С копной ярко-рыжих волос.
Не та ль ты Лаура, что страстью отравленный
Петрарка, до неба вознес.

Кто ты, что явилась ко мне отражением
Моих взбудораженных грез.
Святую любовь или боль прегрешения
С тобою мне ветер принес?

Куда ты спешишь, оторвавшись от времени,
Воскреснувши в этом краю.
Быть может, бежишь ты от тяжкого бремени,
Покинув эпоху свою.

Рожденная солнцем, в огне воскрешающем.
С вселенскою страстью в глазах.
Я вижу на фоне берез увядающих
Руки твоей медленный взмах.
Мы еще встретимся
Кончено все. Завтра обратно
Неаккуратно кто-то трясет
Взяв за плечо, смотрит с усмешкой.
Глупая спешка. Я обречен.

Мы еще встретимся, мы еще встретимся
Зимняя оттепель в летние дни
Мы еще встретимся, мы еще встретимся
Что за любовь теперь. Мы не одни

Кончено все. Это нелепо.
Долгое лето нас не спасет.
Ляжем в траву. Книгу листая
Мы написали эту главу

Мы еще встретимся, мы еще встретимся
Отблески яркие в зеркале глаз
Мы еще встретимся, мы еще встретимся
Что же подарками, будет для нас?

Кончено все. Это не просто.
Мы на погосты дань принесем
Сдвинем столы в дружном объятьи.
Девочкам платья стали малы.

Мы еще встретимся, мы еще встретимся
Лето холодное в запахе трав
Мы еще встретимся, мы еще встретимся
Ты не свободная. Я был не прав
***
Нам не много пузырь на брата, мы бухаем, когда невтерпеж.
Лишь не хочется мне ребята в пьяной драке нарваться на нож.
Мне бы было безумно стыдно умереть, как последняя шваль.
Мне бы было до слез обидно, если в легкое врежется сталь.

А потом, умереть рыдая на заблеванном грязном полу,
Скособоченного сарая. И дружбан кулаком по столу
Застучит на моих поминках, и споет под гитарный бряк
А подошвой сырого ботинка сам себе выбивая такт.

И в углу вдруг заплачет кто-то, пятерней вытирая лицо.
Да закончив свою работу друг за дружкою, молодцом,
Мужики, что могилу рыли, встанут дружно и помянут.
Отряхнувшись сперва от пыли. И по новой себе нальют.

Год пройдет и меня не вспомнят. И могила травой зарастет.
Даже рюмку никто не наполнит. Разве дождик сверху зальет.
Да еще может быть ворона посидит на моем кресте.
Для вороны нет лучше трона. Он и паперть, и постель.
Матушка луна
Что ты матушка луна смотришь пристально.
Не найду я все никак своей пристани.
И брожу туда-сюда неприкаянный.
Все тропинки истоптал по окраинам

В поле б вышел, да пурга что наделала.
Намела сугробы вряд, стерва белая.
И стою я на краю, гость непрошенный.
Одинокий словно перст. Всеми брошенный.

Век тебя бы не видать, воля вольная.
От свободы от такой, слаб и болен я
Замотался, нету сил, закручинился.
Да за горькое вино шибко принялся

Несподручно мне с душой, спицей тонкою.
Оттого я и лечусь самогонкою.
А паскудница душа, грудь царапает.
Да не просто коготком, всею лапою

Горько матушка луна мне беспутному
Помоги же своему сыну блудному.
И за облаком не прячь взгляд свой пристальный.
Мне дорогу освети прямо к пристани.
Штаны голубого цвета
Я старею год от года, день за днем
Забывая прошлого картинки.
Мое будущее стянуто ремнем.
Я чиню свои солдатские ботинки.

Я иду, пиная прошлого куски.
Раздаю ненужные советы.
Я хочу иметь белые носки
И штаны голубого цвета.

Листья сыплются с деревьев словно дождь
Поражая пестротой и разноцветьем.
Я сижу в высоком троне словно вождь,
И своих рабов гоняю жгучей плетью

Я сегодня умираю от тоски.
Я сегодня прощаюсь с летом
Я хочу иметь белые носки
И штаны голубого цвета.

После жизни наступает смерть.
После смерти ничего не надо.
Надоело мен топтать земную твердь.
Надоело видеть мне людское стадо.

Пусть покрылись сединой виски.
Все равно не найду ответа
Я хочу иметь белые носки
И штаны голубого цвета.
Мертвая зыбь
Говорят, где то жизнь кипит
Свежий ветер играет волнами
Там энергией все наполнены
И грозой небосвод прошит

А здесь в болоте рыдает выпь
Воздух спертый, и трудно дышится
И бесчувственно мертво колышется
Безразличная мертвая зыбь

Говорят, там дышать легко.
Жизнь как в праздник полна сюрпризами.
Там гуляют пассаты с бризами
Разогнавшие пыль веков.

А на наших телах, как сыпь
Виснет пыль вековая хлопьями.
И топорщится острыми копьями
Безразличная мертвая зыбь

Говорят, что все люди там
Ходят гордо и улыбаются.
Смотрят дерзко и не сгибаются
В знак покорности всем ветрам

А вот нас хоть деньгами осыпь.
Будем пошлыми, жалкими, грубыми.
И все также рябит острозубая
Полновластная мертвая зыбь
Гуинплен
Он воспел свою печаль, он острые шипы лобзал и плакал.
Он не думал не гадал, что песню допоет свою, однако.
Знать песня удалась, а он все повторял, что лейтмотивом
Грязь, да густая вонь, что все ее слова пропахли пивом.

Он смеялся над собой и спрашивал –«Ума набраться где бы?»
Он с рожденья не летал, но все же протоптал тропинку через небо.
Вдруг, уличный тупик и вязкие глаза пролезли в душу.
Снег лег на провода. Своею белизной напев разрушив.

Дуй ветер быстрокрылый. Пой завтрашнюю песню.
Лети в призрачные страны. Знай все, что с нами будет.

Он был своей душе хозяин и слуга, и врачеватель.
Но душу не продал ни богу, ни тому, кто больше платит.
Он сам, как дьявол многолик в семи своих различных ипостасях.
Он хотел весь этот мир сквозь мутное стекло огнем украсить.

Он словно Гуинплен, уродлив и смешон до боли в сердце.
Он бритвой резал плоть, а раны посыпал, все солью с перцем.
Плыть между берегов в туманные миры его дорога.
А если не сказал, все что хотел сказать,
Да не судите строго.
Что наша жизнь
Что наша жизнь, лишь краткое мгновенье
Пред вечностью великой и святой.
Мы уязвимы, нету в том сомненья,
Своею Ахиллесовой пятой.

Банальный поцелуй руки, как мщенье.
Боясь другим надежду показать.
МЫ как всегда забыли о прощеньи,
И мастера в искусстве убивать.

А кто поймет, тот все простит, быть может.
Лишь будет с Бахусом беседовать на ты.
Свой взгляд на жизнь подробнейше изложит
Без вычурной и чуждой красоты.

Расскажет все, не мудрствуя лукаво.
С Шекспировской дилеммой тет-а-тет.
Или на дыбе, вывернув суставы
Последний раз видит солнца свет.

Чем дальше жизнь, тем больше удивленье.
Я знаю многое, не зная ничего.
Что наша жизнь, лишь краткое мгновенье.
Но Славен подаривший нам его.
Дитя удач
Дитя удач? Я право не уверен.
Фортуну знаю только со спины.
Я не из тех, кто распинаясь в вере
Готов отдать последние штаны.

Живу себе в глуши. Судьбой гонимый.
Окрашен в пыльно-блеклые цвета.
Печальный, не святой, больной, ранимый.
Я весь, как ахиллесова пята.

Давать другим советы не стремился.
Неблагодарность бьет исподтишка.
Я хрупок, и наверно надломился
Из-за чьего то подлого смешка

Устал рыдать ночами над бумагой.
Устал писать о том, что нету сил.
Я жить хотел кому-нибудь во благо.
Да , видно, слишком много запросил.

И мой удел-печаль свою лелеять.
На волоске подвешенному быть.
Среди овец в хлеву, тихонько блеять.
Среди волков в лесу, по волчьи выть
Белая ворона
Я не много у жизни прошу.
Но судьба повернулась спиной.
Для чего я куда то спешу.
Для чего я живу суетой.

Для чего эти сотни проблем.
Эти люди с собачьим оскалом.
Это волки иль стая гиен.
Скорпионы с опаснейшим жалом.

Я устал среди этих людей
Жить, тупеть, понимать и пугаться.
Сколько мужества нужно иметь,
Что бы злобе людской не поддаться.

Ну а я, я ведь вовсе не злой.
Я хочу доброты и покоя.
В этой жизни я только изгой.
Не хочу среди волчьего воя

Волком быть. Я хочу быть собой.
Жить, любить, дорожить и смеяться.
А барано-подобной толпой
Не желаю за счастьем гоняться.

Я вороною белой живу
Среди серого злобного стада.
Грежу жизнью другой наяву.
Мне от вас ничего не надо.

Знать родился не вовремя я.
Слишком рано. А может быть поздно.
Где страна. Где отчизна моя.
Светит мне удивительно звездно.

Ждет меня, чтобы я увидал
Сет зарниц безграничного неба.
Я наверно, когда то бывал
В той стране, где ни разу я не был

И туда я вернуться хочу.
А вокруг это дикое царство.
Я не плачу. Отнюдь. Я молчу.
Видя подлость, разврат, и коварство.

Но тоскую, рыдаю до слез
Лишь в душе. Никого не тревожа.
Никому не открою я грез.
Что терзают. И гложут, и гложут.

Буду жить и терпеть, терпеть.
И наверно – сойду с ума.
Или может старуха смерть
Мне дорогу укажет сама

Буду жить, просто жить.
Не страдать. Не тужить.
Буду ждать, просто ждать.
Ни к чему много знать
Позолотой осыпался лес
Позолотой осыпался лес, и деревья притихли. Нагие.
Птичий щебет надолго исчез, мир наполнили звуки другие.
Ветер капли швырнет на бегу, да увядшей листвой зашуршит.
И роняя на землю тоску, журавлиная стая спешит.

Крик тоскливый растает в дали. Над бескрайним российским простором.
Улетают опять журавли, а обратно вернутся не скоро.
Впереди еще серые дни, и холодные длинные ночи.
Лед, как битые стекла звенит и на солнце растаять не хочет.
Снова осень
Снова осень в окно стучит проливным и холодным дождем.
Ночь о чем то своем молчит перед новым осенним днем.
Утром солнце осветит лес, и из листьев цветных ковер.
И в бескрайнюю высь небес разнесется вороний ор.

А потом снова тучи, дождь моросит в непролазную грязь.
И на лужах немая дрожь. Кружат листья, над ними носясь…
За обрывками серых туч ветер гонится озорной.
Снова солнца холодный луч промелькнет над унылой землей.

Россыпь звезд и луна в темноте. Первый лед на закраинах луж.
Иней искристый на земле, как предвестник метелей и стуж.
Слышишь…
Слышишь в колокол бьют.
Слышишь песни поют.
Песни без мотива, без слов.
Хором из десятка голов
Лебедь шею согнул.
Коршун когти сомкнул.
Вот бы камнем с неба упасть.
Да не может, сто за напасть.

Где то там, далеко, далеко.
За широкой и шумной рекой.
На полях тает снег. Снег.

Важный слышал вопрос
Было ль это в серьез.
Или в самом деле игра.
Что за насторенье с утра.
Лает пес на цепи.
Скотчем рот залепи.
Перечеркнут наискосок
Прошлой жизни целый кусок

Где то там, за высокой горой
Воздух утром туманно сырой.
Забываются сны. Сны.
Ты не бей меня плетью дождей
Печальный сон развеется под вечер.
Усталостью повиснет на запястьях.
Я подчинен его постылой власти.
Ведь я судьбой особо не отмечен.

Весь мир затихнет в ожиданьи чуда.
Я устремлен на встречу звездным силам.
Сама природа, кажется застыла.
Иду я в никуда из ниоткуда

Ты не бей меня плетью дождей
В сеть туманов густых не лови.
Пожалей, мою душу согрей
И надеждой пустой отрави.

Рассеет тьму великое светило.
Блеснет в реке извилисто и ярко.
Как лента от рождественских подарков,
Что нам на праздник небо подарило.

Мелькание зарниц разбудит песню.
И ветер в небесах станцует танго.
Под иноходь усталого мустанга
Мне этот мир вдруг станет очень тесен

Мелодию, забытую с годами
Я вспоминаю медленно и плачу.
Я вижу, что приходит миг удачи
И небо испещренное следами

Становится яснее, глубже, чище.
Приобретя цвет свой первозданный.
И наступает мир, так долго жданный.
И расцветает сад на пепелище.
В зимней степи
В зимней степи волк тоскливо поет мне похоронную песню.
Воду святую юродивый пьет, скутанный саваном тесным.
Пламя костров освещает кресты на позабытых могилах.
Дали степные, как сажа чисты в копотно-снежных белилах.

Может быть просто блажь, может быть Божья воля.
Губы кусаю, аж, до благотворной боли.
Жалко, что я не успев этот мир, ухожу на всегда.
Горько, что в скопище старых, пустых черных дыр улетели года.
Небо погасло, и месяц невольно поник рогом.
Чадное масло горько мне в след протрещит-«С Богом!»

Келья пустая. Монахи ушли. Здесь поселился нечистый.
Святое распятье в грязи и пыли. Бес за плечами речистый.
Красные капли отметят мой след в снежной сумятице бури.
Пьяный пророк от обилия бед, жидкие брови нахмурит.

Видно приходит срок с песней голодной стаи.
Я не собрал оброк. Торба моя пустая.
Смертную чашу испить и остаться живым, никому не дано.
Те, кто умели, как боги страдать и любить, огрубели давно.
Время уходит, и я вместе с ним ухожу в бездну.
Что бы спустя много сотен веко воскреснуть
Где то кончается лето
Где то горит над землею звезда.
Где то гудят в тишине провода.
Где то прощаются с жизнью навек.
Где то рождается вновь человек
Где то, Где то, Где то кончается лето
Где то, Где то, Где то кончается лето

Где то в безбрежной таежной глуши
Кто-то к кому-то на помощь спешит
Где то в вечерней густой тишине
Песня звучит о далекой войне
Где то, Где то, Где то кончается лето
Где то, Где то, Где то кончается лето

Где то плывет над рекою туман.
Где то солдат умирает от ран
Где то любовь зажигает сердца.
Пламя любви в них горит без конца
Где то, Где то, Где то кончается лето
Где то, Где то, Где то кончается лето

Кто усмехнется, а кто и всплакнет
Каждый свое в этой песне найдет.
Кто-то услышит и скажет – «Не то…»
Это не важно, а главное, что
Где то, Где то, Где то кончается лето
Где то, Где то, Где то кончается лето
Рано или поздно
Я хотел бы спеть, да не знаю о чем.
Позабыл слова, перепутал аккорды.
Полюби меня, поцелуй горячо
Оттолкни, забудь, я стерплю, я не гордый.
Я хотел бы с Богом о разном болтать.
Я хотел бы плакать, упав на колени.
Свой нательный крест без ума целовать.
Только это вряд ли чего то изменит.

Рано или поздно свет в моем окошке
Вспыхнет да погаснет в проблеске зари.
Рано или поздно… Да погоди немножко
За свою любовь себя благодари.

Я хотел бы летом провожать поезда.
И махать рукою им в след по привычке.
И когда ни будь, может быть не спроста.
Мне в ответ мигнут огоньки электрички.
Я хотел бы с другом за жизнь говорить
Даже если друг разговоры не ценит.
Я бы мог запит, месяц щеки не брить.
Только это вряд ли чего то изменит
Пятак
Он мечтал, как дурак, все купит за пятак.
И дырявый башмак, и дурацкий колпак.
Но осталось мечтой, бесполезной, пустой.
И дрожащей рукой, потерявши покой.

Он отдал тот пятак просто так
Без печали, без боли, без драк.
Ни копейки не взяв, ни рубля
И ушел, сам себя веселя.
Он отдал тот пятак как пустяк
От судьбы получивши тумак.
Без обиды и мелочных ссор,
Сам себе прочитав приговор

Он любил говорить, что сумеет купить
И надежду и смех для себя и для всех.
Он любил повторять, что успеет поднять.
Но упала звезда без следа и тогда

Он отдал тот пятак просто так
Без печали, без боли, без драк.
Ни копейки не взяв, ни рубля
И ушел, сам себя веселя.
Он отдал тот пятак как пустяк
От судьбы получивши тумак.
Без обиды и мелочных ссор,
Сам себе прочитав приговор

Сколько лет пронеслось. Ничего не сбылось
И надежды пришлось разметать вкривь и вкось.
И вечерней порой за высокой горой
Из кармана с дырой свой пятак золотой

Он отдал тот пятак просто так
Без печали, без боли, без драк.
Ни копейки не взяв, ни рубля
И ушел, сам себя веселя.
Он отдал тот пятак как пустяк
От судьбы получивши тумак.
Без обиды и мелочных ссор,
Сам себе прочитав приговор
Нам покоя нет
Вечер тает, звезды в небе зажигая.
Голос ночи, что-то странное пророчит.
Краем черного плаща нас укроет трепеща.
Выгнется диск луны. Глянет из глубины.

Громким словом мир ночной не избалован.
Филин плачет на беду иль на удачу.
Терпким воздухом дыша, одурманена душа.
Льет тишина в окно, мне бы забыться, но…

Нам покоя нет и тревожен сон.
Дан зеленый свет с четырех сторон.
Нам искать приют в горестных стихах.
Звезды слезы пьют на моих щеках.

Крепким чаем ночь почтительно встречаем.
Пьем да хвалим, суток пять уже не спали.
С темной ночью тет-а-тет, может стих последний спет.
Выпито все вино, мне бы забыться, но…
Время большой воды
Город окутан смрадом. Мертвый наполовину.
Карлики на параде топчут сырую глину.
Ливня вода густая смоет на ней следы.
Кажется, наступает Время большой воды

Спрятав глаза от света, слепо шагают люди.
Кажется есть примета. Может быть что-то будет.
Солнце за черной тучей. Долго ли до беды.
Тихую жизнь озвучит время большой воды

Дым перепачкав небо, вытеснил в легких воздух.
Смерть за горбушку хлеба. Смерть беспричинно, просто.
Город блюдет законы с пятницы до среды.
Строго глядит с иконы время большой воды

Спрятана под асфальтом, криком земля исходит.
Медленно кружит сальто солнце на небосводе.
Тот, кто посеял ветер, нынче пожнет плоды.
Разом на все ответит время большой воды.

Реки и океаны выйдут из берегов.
Канут в пучину страны, скопища лжебогов.
Знает об этом каждый, помним и я, и ты.
Было уже однажды время большой воды
Наверно я когда-нибудь покину…
Наверно я когда нибудь покину
Свой край родной, оставив за спиной
Родную, но убогую картину.
Весь устремясь, конкретно в мир иной.

Нет, не умру, не сгину, а уеду.
Как уезжают тысячи людей.
В автобус сяду (непременно в среду)
Возьму билет. И все. Сиди, балдей.

А там на поезд. Застучат колеса.
Рассказывая что-то мне свое.
Соседи с боку может, глянут косо,
А может вместе с ними мы споем.

И где то там, в другом, не этом мире.
Я буду и успешен и богат.
Седой как лунь, все также верный лире.
Сияющий как лампа в сотни Ватт

Тогда опять, вот так конкретно, с ходу
Уеду я на родину отцов.
Где глушат спирт, как питьевую воду
И женщины с фигурами борцов.
Последний герой
Утро серое. Что поделаешь.
В окнах зажигается свет.
Пьяный от роду я один бреду.
Никого знакомого нет.
Ночи длинные. Реки винные
Протекли размыв берега.
Бабьи полчища хоть на ночь еще
Тянут из меня мужика.
Но я от любви устал, я от любви зачах.
Оставьте ради Христа, засох на этих харчах.
Уехать хочу на юг. И ты за мной дверь закрой.
Там буду бегать без брюк, как последний герой.

Дело к вечеру. Делать нечего.
Темнота зажжет фонари.
Жизнь по-прежнему очень грешная.
От того и горько внутри.
От моей беды сигаретный дым
Пьяного меня не сберег.
Ты красивая, но бессилен я.
Вытолкни меня за порог.
Ведь я от любви устал. Я от вина зачах.
Я, было время, блистал. Теперь нуждаюсь в врачах.
Уеду я в Гондурас иль в Африку, так-растак.
Там буду бегать как раз, как последний мудак.
Белая разлука
Слезы капают на белые листы
Я тебя опять прошу вернуться.
Но куда-то вдаль уходишь ты
Чтоб другому нежно улыбнуться

Покупаю белые цветы.
Те, что я дарил тебе когда-то.
И цветы увянут, как мечты
О любви, к которой нет возврата.

Я смотрю с тоской на белый снег.
Без любви и ласки замерзая.
Мне тебя не позабыть во век.
Как мне быть, увы, увы, не знаю.

Я средь груды белых облаков
В небесах лицо твое увижу.
Мне не снять, не сбить твоих оков
Я тебя люблю и ненавижу

Солнце словно белое пятно
Освещает белую пустыню.
Пью разлуки белое вино.
Сердце от тоски и боли стынет

Где найти, как отыскать покой.
Как убить тревоги и надежды.
Я хочу, чтоб смерть пришла за мной
Завернувшись в белые одежды.
Ты же знаешь сама…
Я не видел тебя уже тысячу лет
Я встречаю один этот ранний рассвет
Ну а ты далеко, и не можешь помочь.
Остается со мной только темная ночь.

В предрассветной тиши ночь опустится вновь.
Укрывая мечты и былую любовь.
И зима за окном заметает твой след.
Говоря мне о том, что тебя больше нет.

Ты же знаешь сама. Полуночная тьма
Меня сводит с ума. Не давая ответ.
Ты же знаешь сама, что старуха зима
Мне прошепчет в окно, что любви больше нет

А рассвет далеко. Темнота и туман.
Только ночь впреди. Только ночь и обман.
Без тебя пустота. Без тебя нету сил.
Зимний ветер вздохнул и свечу погасил

Мое сердце, как лед в этой зимней ночи.
Угасает оно словно пламя свечи.
Не грусти, не ревнуй. Я тебя не любил.
Пусть с тобою порой очень счастлив я был
Потерянная любовь
Положи мне ладонь на плечо.
Это, в общем, не так уж и много.
Поболтаем с тобой ни о чем.
Погрустим перед дальней дорогой.

Дай взглянуть в дорогие глаза,
И рукой прикоснуться к щеке.
По которой стекает слеза.
Что бы помнить тебя в далеке.

Дай прижаться к прохладным губам,
Что бы сладость любви ощутить.
Чтоб назло и чертям и богам
Я не смог бы тебя позабыть…

Просыпаясь, гляжу в темноту.
Ну зачем ты приходишь во сне.
Видно выбрал судьбу, да не ту.
Видно выпало счастье не мне.

Не тревожь мою душу, уйди.
Мы с тобою не будем вдвоем.
То, что было, уже позади.
То, что будет, отдельно пройдем.

Мне дороже на сердце покой.
Но в душе поселилась печаль.
Горько то, что с тобою другой.
Мы чужие. И все таки жаль.
Я сегодня немного пьян
Я сегодня немного пьян. Я сегодня хочу любить.
Говорят мне, что смутьян. Что мне трудно и больно жить.
Я хотел бы другую жизнь. Я хотел бы любви простор.
А приходится ногти грызть. Опускать пред другими взор.

Не хочу, но я буду зол. Не хочу, но я буду груб.
Я найду для себя престол. Я изведаю сладость губ.
Отыщу среди тысяч лиц, лишь одно, что ищу давно.
Перед ним упаду я ниц, пригубивши любви вино.

Буду верным ему рабом. Буду псом у прекрасных ног.
Пусть гремит в поднебесье гром. Пусть гневится и злится бог.
Пусть отвергнут меня навек, буду проклят и буду рад.
Не такой уж я стал человек, чтоб считаться с ценой утрат.

Потому я сегодня пьян. Потому я ищу любовь.
Потому мне кричат смутьян. Потому я скитаюсь вновь
Любимая
Когда я вижу свет моей звезды,
Мне кажется, что с неба смотришь ты.
Прекрасная мечта, надежда и печаль.
Небесная тебя скрывает даль.
Я вижу краски утренней зари.
Прошу тебя, любовь мне подари.
Красива и стройна, как нежная весна.
Но только до сих пор совсем одна.
В лицо мне веет летнее тепло.
Я буду ждать тебя судьбе назло.
Я буду дни считать и по ночам не спать.
И может, ты придешь ко мне опять.

Любимая, любимая, любимая!
Моей надежды яркая звезда.
Моей души любовь неповторимая.
Ей нипочем невзгоды и года.
А ты такая нежная ранимая.
Твоя душа, как первый снег чиста.
Любимая, любимая, любимая,
Жизнь без тебя, поверь, совсем пуста.

И снова теплый вечер, тишина.
И снова ты идешь совсем одна.
И звезды в вышине опять напомнят мне.
Мою любовь, горящую в огне.
Я встречу взгляд твоих чудесных глаз,
И тишина опустится на нас.
И будем я и ты, и сбудутся мечты.
И расцветут прекрасные цветы.
И солнце нам подарит свой восход.
И небо нас в дорогу позовет.
Я руку дам тебе, мы полетим к звезде,
Которая горит в моей мечте.

Лети со мной в мою мечту, любимая.
В страну любви, надежды и тепла.
Моя любовь, давно в душе хранимая.
Безудержно и буйно расцвела.
Лети со мной, мы вместе будем счастливы.
Мы будем беззаботны и легки.
Страна любви с тобой нас примет ласково.
Цветным дождем осыплют лепестки.
Самоубойная
На шесте сидит ворона, головою вертит.
Дайте, братцы мне патроны. Застрелюсь до смерти.
Упокой меня всевышний у пустой бутылки.
Я пропойца никудышный. С дыркою в затылке.

Плюну под ноги, покуда не дошел до краю.
Ах ты жизнь моя, паскуда. Видишь пропадаю.
Положите меня други на пригорке голом.
Где зимой гуляют вьюги в гульбище веселом.

Где ромашки водят летом хоровод девичий.
Где наполнен час рассвета щебетаньем птичьим.
Где вокруг стоят березки, белые подруги.
Где дожди роняют слезы. Положите други.

Сколь грешил вином да блядством, не сдержать мне стонов.
Коль за каждый грех стреляться, хватит ли патронов?
За грехи ли мне расплата? Ждут поди ка черти?
Дай патронов мне ребята. Застрелюсь до смерти.
Говорят, что я убогий
Говорят, что я убогий, говорят, что я дурак.
А, коль убогий, ближе к богу, а дурак, так сроду так.
Говорят, что я несчастен. Может быть, да что вам в том.
Проявляете участье кто конфетой, кто кнутом.

Серые проблемы душу рвут, а вот счастья что-то не видать.
Что ж ты так, Христос, со мною крут? Что ж ты так со мною, в бога мать?!
Что же ты ей богу, объясни. Рассуди кто прав, кто виноват.
Мятной свежести в лицо плесни, или плетью по нему хлестни.
Сделай что-нибудь. Я буду рад.

Говорили - быть богату. Говорили – голова.
Но от зарплаты до зарплаты я тяну едва-едва.
Не одеться не обуться, не напиться, не пожрать.
Мне-б с несчастьем разминуться, от рутины убежать.

Я сегодня с богом спорил. Он с обидой говорил.
Что, мол, жизнь мою устроил, и меня он сотворил.
Только я вины не чуял, возражал что было сил.
Ни себя, ни жизнь такую у него я не просил.

Песни пел, да надоело. От стихов своих тошнит.
Дайте мне такое дело, что бы стал я знаменит.
Старых классиков читая, ворошу их седину.
Может там чего узнаю, успокоенный засну.
Бродит по земле осень
Скоро город белые одежды
Вновь оденет. Ласково и нежно
Будет снег спускаться с высока
На пустые крыши а пока…

Бродит по земле осень.
Листья с тополей сбросив.
Не веселый взгляд мокрых этажей.
Листья все летят, мертвые уже.

Скинет город белые покровы.
Все такой же и, как будто новый.
Будто чья то легкая рука
Город изменила. А пока…

Бродит по земле осень.
Листья с тополей сбросив.
Не веселый взгляд мокрых этажей.
Листья все летят, мертвые уже.

Скоро город зашумит листвою.
Будет небо синее, густое.
Птицы прилетят издалека
Это будет после. А пока…

Бродит по земле осень.
Листья с тополей сбросив.
Не веселый взгляд мокрых этажей.
Листья все летят, мертвые уже.
Секрет
Что кручинишься, дружок. Смотришь хмуро.
Да пойми ты, что она просто дура.
Ну и что, что о любви говорила.
Просто голову тебе задурила.

Значит, не было любви, только похоть.
Так чего ж теперь стонать, горько охать.
Понапрасну слезы лить из-за бабы.
Жизнь могла она тебе испохабить.

Поделом, тебе, дружок эта мука…
Уходила мужика! Вот же, сука!
Ну не надо перестань, бог с тобою.
Хочешь, я тебе секрет свой открою.

Я по жизненным морям много плавал.
Я циничен, зол и груб, будто дьявол.
У тебя ж, талант любить, богом данный.
Я завидую тебе. Вот, что странно…
Мир да покой
Мир да покой ждущим любви и влюбленным.
Плачущим, грустным, серьезным, поющим и пьяным.
Мир да покой этим вискам, сединой убеленным.
Мир да покой людям, изведавшим соль океана.

Мир да покой, тем, кто выходит на сцену.
В бурном экстазе сгорая в стремительном танце.
Мир да покой, тем ,кто рисует солнце на стенах.
Мир да покой рвущимся в бой новобранцам.

Вечный покой всем не святым, но распятым.
Тем, кто терновый венец принимал, как награду.
Вечный покой в небо ушедшим, и да простят им.
Те, про кого не сложили стихи и баллады.

Мир да покой людям встречающим утро.
Ждущим рассвета, как будто великого блага.
Мир да покой , тем, кто живет созерцательно мудро.
Мир да покой на перо поменявшему шпагу.
Ты мой крест
Ты мой крест. И я тебя по жизни несу.
Как Христос тебя я сохраню и спасу.
Солнца свет для тебя одной погашу.
Сто поэм о тебе одной напишу.

Ты мой крест, ты мое распятье и боль.
Для меня, быть распятым главная роль.
Для меня, быть распятым жизни закон.
Для тебя, мой земной нижайший поклон.

Горе ты мое горькое. Насолила мне с горкою.
Может быть, теперь каешься, со своей судьбой маешься.
За тобой прошел горюшко, через океан морюшко.
Через сто земель хоженых. Сто сапог порвал кожаных.
Сто рубах сносил латаных. Сто ключей нашел спрятанных.
Сделал для тебя, невозможное. Воротись обратно, безбожная.

Ты мой крест, ты мне и палач и судья.
Жизнь моя, для тебя неправедная.
Ты читай вслух ночами ветхий завет.
Все равно, больше, чем ты, грешницы нет.

Я тебе все прощаю грех и обман.
Для тебя укрощу я злой ураган.
От тебя для себя не жду ничего.
Я простой. Да ничего особенного.

Милая моя, славная. Линии твои плавные.
Волосы твои чудные, все мои слова скудные.
Ни сказать, ни спеть – нету слов.
За тобой идти я готов.
Следом мять траву придорожную.
Лишь бы быть с тобою, безбожная.
Лучшее средство
Мне машут руками намокшие листья акаций.
Изводится небо на землю плюя многократно.
Я, как инвалид со следами частичных кастраций
Свое вожделенье тебе возвращаю обратно.

За шорохом молний твой голос звучит как молитва.
А я не решился к тебе прикоснуться губами.
Мой старый напарник - помятая ржавая бритва.
Мои оппоненты – бараны с разбитыми лбами.

Плевать. Сегодня ты мне не нужна.
И пусть у ветра на крышах гастроли.
Любовь – лучшее средство от сна,
Смерть – лучшее средство от боли.

Плевать. Я долго скучать не привык.
В тот миг, когда опускаются руки.
Скажу, спою с переходом на крик.
Война – лучшее средство от скуки.

Закрыв на минуту глаза, улыбаюсь блаженно.
Минутную слабость гоню, матерясь, как сапожник.
Я пьяный, больной. Ну, а ты как всегда совершенна.
Других обольщая своей красотою безбожной.

Возьму, на последок, заплачу звучаньем гитарным.
Рассыплю для слуха сухие, корявые фразы.
Ты будешь любить недалеких, забитых, бездарных.
И все таки жаль, что тебя не имел я ни разу.

Когда на небо вползает луна. Свои согрею озябшие руки.
Любовь – лучшее средство от сна, война - лучшее средство от скуки.
Пока мой парус без ветра не сник. Я с ним еще погуляю на воле.
Спою в тот самый, значительный миг, смерть – лучшее средство…
Мастер и Маргарита
Третий день хулиганит метель,
Хоть весну календарь объявил.
И свербит телефонная трель
За соседской стеной что есть сил.
Крепкий чай помогает забыть
Все дела, пусть они подождут.
Время книгу на кухне открыть,
И герои ее оживут.

И опять Патриаршьи пруды.
От жары ошалев, не от холода.
Абрикосовой выпив воды
Повстречаю великого Воланда.
Пусть зачитана книга до дыр,
Но не стала скучнее, мне кажется.
Добрый вечер, позвольте, мессир
Вместе с вами в Москве покуражиться.

По Москве пробегусь босиком
Свечку в пальцах усердно зажав.
Буду стекла крушить молотком,
Ведьмаком в полнолуние став.
И на лысой горе на кресте
Буду вместе с Га Ноцри страдать.
Так легко успеваю везде.
Нужно только читать и читать.

В Варьете одуревший народ
Чудесам удивляется трепетно.
И про славное море поет
Мсье, с замашками бывшего регента.
И пронырливый кот Бегемот
Починяет свой примус старательно
И прием Маргарита ведет
Улыбаясь гостям обаятельно.

Целый вечер мельканье страниц,
Как мельканье гостей на балу.
Плачет Фрида упавшая ниц,
Распростершаяся на полу.
Из наполненной чаши глоток
Молодого густого вина.
И сияющий лунный поток.
Рядом та, что в тебя влюблена.

Вот и все. Довершает гроза,
То что нужно еще довершить.
Ни к чему возвращаться назад,
И страницы в золе ворошить.
Но в душе я надежду таю
Вновь открыть удивительный мир
Потому, как молитву пою
«Я Вас жду, возвращайтесь, Мессир!»
Прощальная
Поздно. Пора прощаться. Ждет унылый вокзал.
Грустно. И может статься, что-то я не сказал.
Может не выдал взглядом, что запеклось в душе.
Просто побыли рядом, и разошлись уже.

Глупо. Такие мысли выбьют из колеи.
Болью в висках зависли злые слова твои.
Стыдно? Чего стыдиться? Больно? Зачем болеть?
Знаешь, не стоит злиться. Я ведь не злюсь, заметь.

Пошлостью слов дешевых нам любовь не спасти.
Я уезжаю что бы, все позабыть. Прости.
Полно. Не надо плакать. Видно не суждено.
Выйду, ночная слякоть брызнет в твое окно.

Мягко на плечи ляжет серый ночной туман.
Словно виновный в краже, сунув руки в карман.
Я оглянусь на последок. Грудью туман вдохну.
А через час уеду. Ночи рукой махнув.
Бургундское
В перекрестье засиженных окон, видно как загорается день.
Каждый сам выбирает свой кокон. И по росту находится тень.
На холодных боках унитаза, на заборах, и школьных столах
Возникают заветные фразы о великих интимных делах.

Томит жара, жара июньская. Я нынче водки не хочу.
Налей вина, вина бургундского. Любую цену заплачу.
Открой окно, окно на улицу. Пусть ветер в гости забежит.
Садись со мной, кончай сутулиться. Про жизнь свою мне расскажи.

Н аллеях нехоженых парков, соловьиной трелью- свисток.
Нам не надо от жизни подарков. Был бы поутру хлеба кусок.
Новый день запустил метастазы в синий отблеск электро-дуги.
И с рекламно-неоновым газом солнце красит на стенах круги.

Томит жара, жара июньская. Гляди дружище веселей.
Налей вина, вина бургундского. Еще бокал, давай, налей.
Пускай дела, дела не сладкие. На жизнь нам дуться не с руки.
Не гоже жизнь бранить украдкою. Да посидим как мужики.
В ночь на Ивана Купала
Затихают в лесу до утра развеселые птичьи напевы.
На ночлег улетают ветра, под присмотром луны королевы.
Там, где пахнут болотом леса, и листва на деревьях густая
На четыре коротких часа старый папоротник расцветает.

В ночь на Ивана Купала, звездочка с неба упала.
В небе луна проплывала, искоса в реку глядясь
В ночь на Ивана Купала матушка сына купала
Тихо молитву шептала. В серое небо крестясь.

В прелом воздухе сонной глуши расцветает на чью-то удачу.
Я к нему не однажды спешил, думал буду умней и богаче.
Только понял я с этого дня, что волшебных цветов не бывает.
Или может быть не для меня старый папоротник расцветает.
Бродячий музыкант
Сняв с головы поникшей шляпу
Спел, поклонился и заплакал.
Тот, кто всю жизнь бродил по свету.
В плащ перештопанный одетый.
Дождь. Пальцы тонкие застыли.
Дождь. Люди мимо проходили.
И в кошельках людских согреты
В такт струнам падали монеты.

В дождь, в снег шляться подворотнями.
Теребить струну гитарную, уж такое ремесло
Пусть гол. Пусть, что было отняли.
Пусть дороги, те, что пройдены
Белым снегом занесло.

Он если плачет, то от счастья.
Он если беден, то от части.
Пусть нет ни доллара ни лиры,
Но он владеет целым миром.
Вдаль он уйдет перед рассветом.
Петь людям новые куплеты.
Вдаль. С неизменною гитарой.
Он - Музыкант бродячий старый
Друзьям
Ветер бьет по намокшим крышам
Мне давненько никто не пишет. Некогда.
Я б с друзьями назначил встречу,
Только встречу отметить нечем. Вот беда.
Я бы песни им под гитару
Пел о будущем и о старом ночку целую.
Я бы скатерть рукой расправил.
И к закуске б еще добавил белую.

Ой, да ой. Пойте друзья со мной.
Крик да стон да перебора звон.
Эй, да эй. Встань и до дна допей.
В сотый раз выпью друзья за нас.

Пусть мне скажут, что я не вправе.
Пусть мне даже рукав поправить нету сил.
Я друзей своих близких самых
Ради дружбы, не для рекламы пригласил.
И пусть нету ни корки хлеба.
Из-за тучи кусочек неба радует.
Я с друзьями хочу общаться
Пусть соседи за стенкой злятся, досадуют.
Идол
В диких болотах, в дебрях густых
Спрятав от солнца личину.
Там где вокруг трава да кусты
Там, где вздыхает трясина.
Там где всегда сумрак густой ,
Будто скрывая обиду.
Определен на вечный покой
Древний каменный идол

Солнце и снег ему ни почем
Не пошевелит гранитным плечем
Многое знает и многое видел
Каменный идол

Тысячелетия ему, как вчера.
Что ему времени скачка.
Били стегали дожди да ветра
Не пробудили от спячки.
Трепетный шорох из далей лесных,
Что-то бормочет невнятно.
Спит он и видит прошедшего сны.
Прошлое манит обратно.

Пламя пожара палит горячо
Небо пронзило огнем, как мечем.
Многое знает и многое видел
Каменный идол

Жертвы страдания на алтаре.
Кровь, как горячая лава.
Он безучастно стоял и смотрел
На действо кровавой расправы.
Ритм заклинаний, молитвенный стон.
Глаз фанатичных сиянье.
Долго тяжел и ужасен твой сон.
Каменное изваянье.

В каменном теле на век заключен
Жуткие сны он смотреть обречен
Многое знает и многое видел
Каменный идол
Осенняя песня
Медленно осень листает страницы.
Вдаль улетают черные птицы.
Под сапогами стонущий лед
Хриплые песни лужам поет

Встань с улыбкой на губах
Скажи мне в двух словах
Когда же к нам придет лето.
Спой музыку дождя,
Руками разведя.
Мол, больше ничего нету.
Сбрось горькую слезу.
Уж лучше бы грозу
Чем слякотный покой ночи
Пусть листья шелестят,
Пусть с ветром улетят,
Но что-то грустно мне очень

Северный ветер гуляет беспечно
Осень приходит, быть может, навечно.
Жирные лужи жадно глядят,
И отраженье неба едят.
Вон стая журавлей
А ну давай смелей
И ты махни за ней следом
Дождь в бокалы разольем
И звякнем хрусталем,
Закутавшись твоим пледом.
Спи. Сон к тебе придет
И может принесет
Обещанное нам лето.
Звук медленных шагов
И эхо теплых слов
Звучат в душе моей ответом.
Что останется после нас?
Звезды молча на снег глядят, а куда им еще глядеть?
Звезды только для нас горят, для кого им еще гореть?
Мы идем не спеша вперед, а куда мы должны успеть?
Песней будим честной народ, а зачем еще нужно петь?

Все что делаем мы, не зря. Повторяем себе не раз.
Если вспыхнет опять заря, что останется после нас.
Час придет улетать за моря, что останется после нас

Водку пьем до блевотных спазм. А зачем еще нужно пить.
Не любовь, а сплошной оргазм. А иначе, зачем любить?
Шьем то саван, а то фату. Ну, а что еще нужно шить?
И из жизни уходим в цвету. Ради этого стоит жить
Марш стоящего на месте
Он говорил, что если б захотел,
То мог бы жизнь свою переиначить
Когда-то он над рифмами потел,
А уж в любви он преуспел тем паче.
Но по-другому жить его уделю
Наверно так намного интересней
Он был мой друг, он мне при встречах пел
Походный марш стоящего на месте

Да на словах, бесспорно, он герой
Но вот дела вещают об обратном
И мне бывает скучно с ним порой
Хоть я скрываю это аккуратно
Он так живет, он слишком одинок
И козырей давно сменили крести
Его вам жаль, но вам ведь невдомек
Он слышит марш стоящего на месте

Какая цель, какой там идеал.
Он все пропил залив дешевой водкой.
А было время, он вперед шагал
Непринужденной легкою походкой .
С прищуром взгляд вокруг себя бросал
Глядел вперед наверно лет на двести.
Но как-то раз он сел и написал
Походный марш стоящего на месте

И что теперь? Теперь он стал никем.
Он так орал, но жизнь промчалась мимо.
Из миллиона всевозможных тем,
Он выбирает о себе любимом.
Он чтит себя, как будто высший чин
Но с ним, увы, не стало интересней.
Так в чем же суть? Из множества причин
Я вижу марш стоящего на месте


Такой вот мир, такие вот дела
Реальность дня ушла в пустые грезы
Там пустота пространство заняла
В мозгу засев свербящею занозой.
Что впереди? Уйдет ли эта ночь?
Ответ, увы, пока что неизвестен.
Закройте уши и бегите прочь
Услышав марш стоящего на месте.
Колыбельная дочке
Как-то раз в субботний вечер
В дом прокрался ,не замечен, сон.
И слонялся по квартире,
Может быть часа четыре, Он.

Сон задернул занавески,
Пригасил он люстры блеск, и вот.
Мы усиленно зеваем
И рукою прикрываем рот.

Дочка глазки трет устало.
Сон укрыл ее одеялом. Спать.
Сон поправил ей подушки,
Что-то ей шепнул на ушко, знать.

Ее волосы он гладил.
Путал шелковые пряди. Сел
В изголовье у кровати.
Колыбельную, так кстати, пел.

Сон показывал дочурке
Разноцветные фигурки, и
Звал на праздник новогодний.
Так умаялась сегодня. Спи.
Волк
Вот он, серый, стоит и смеется
Над трусливою сворой собачей.
Он сильней, так от веку ведется.
Он сильней, и презренья не прячет.

Волк вины не поймет, не смутится.
Да и есть ли за волком вина.
Волку, только-б минуту, проститься,
Надышаться-б ему до пьяна.

Кто в преступники волка зачислил?
Чем он плох? Просто зубы острей!
Просто он по собачьему мыслить
Не умеет, а значит убей!

Значит враг, значит ружья на взводе.
Значит пот по спине ручейком.
Значит псы труся, лаем исходят.
На охотников глядя тайком.

Кто судья между волком и псами?
Только желтые волчьи клыки.
Рев собак в перебой с голосами,
Да простое движенье руки.

Запах пороха в ноздри ударит.
Болью тело внезапно сведет.
Пуля-зло, пуля жизни не дарит.
Кровь на снег. Он к земле припадет…

И в последнем прыжке умирая,
Молча глянет убийце в глаза.
Волк не знает ни ада, ни рая.
По нему не прольется слеза.

Волк не знает иные дороги.
Мчатся совесть и время в разбег.
Ужаснулись Всесильные Боги,
Ухмыльнулся в усы человек.

Сделал выстрел, как выпустил жало
И лицо исказилось вдруг зыбко,
Не отчаянным волчьим оскалом,
А собачьею подлой улыбкой.


Ткнул стволом не остывшее тело.
Пьян и смел пресловутый герой.
А за лесом волчица пропела
Гордой волчьей душе упокой.
Посвящение В. Высоцкому
А он, хрипатый, пел, да не допел.
Вибрировали связки на пределе.
От напряженья зал дохнуть не смел.
Таких певцов не видели доселе.

А он, поэт, писал, не дописал.
Стал карандаш тяжел с бумагой спорить.
Он жить спешил и видимо устал,
Познав судьбы бушующее море.

А он, актер, играл, не доиграл.
Был Гамлетом и в жизни и на сцене.
Он нервы, мысли, душу обнажал.
Он был из тех, кто жизнь безумно ценит.

А он хотел любить, не до любил,
Но постелил поля другим влюбленным.
Не долетел, не докричался, не доплыл.
Слюну глотая горлом воспаленным.

А он хотел дожить, да не дожил.
Умчались привередливые кони.
Он пел в последнем напряженье жил.
Он пел в своем последнем хриплом стоне.

Я водку без остатка разолью.
Его стихи, как кровь по венам бродят.
Я песню допою, стакан допью
За память светлую Высоцкого Володи.
Малая Родина
Сколько прожито лет. Сколько зим пережито.
Дни залитые солнцем и ночи без сна.
Наша жизнь навсегда тонкой нитью прошита.
Изнутри. А снаружи она не видна.

От просторов полей и лесов, что без края.
От родных берегов, что вовек не забыть.
Уходить не спеши, эту нить обрывая.
Больно рвется она, эта тонкая нить.

Здесь истоки твои, здесь начало начал.
Первый шаг по земле и последний причал.
И все так же спешат с перебора на мель
Наши Тавреньга, Вотчица, Вель.

Три реки, три руки, три столпа, три начала.
Триединство основа и жизни купель.
Помолись, чтоб всегда, как победа звучала
Над речною волной соловьиная трель.

Пахнет воздух смолой, пахнет ветер цветами.
Вольно дышит земля материнским теплом.
И упав на траву, убеждаемся сами.
Это то, что всегда нас по жизни вело.

На родимой земле прорастая корнями
Не со зла забываем, извечно спеша.
Что родная земля-одно целое с нами.
Оборвешь, кровоточит и сохнет душа.

Здесь истоки твои, здесь начало начал.
Первый шаг по земле и последний причал.
И три слога в тебе пусть звучат на века.
Тав-рень-га.
Апокалипсис
Кричит безмолвием закат, и ночи тьму дырявят звезды.
Кто видел жизнь, тот знает ад, и остальным еще не поздно.
Корявым пальцем смерть грозит, напоминая о грядущем.
Вот, кто-то ползает в грязи, сбивая шаг вперед идущим.

И нет начала, нет конца безумной пляске поколений.
Брезгливо воду пьют с лица, в крови ступая по колени.
Сжигая за собой мосты и расплатившись за ошибки.
Они как ангелы чисты, оскалы, пряча за улыбки.

Корежит землю топот ног, пыль, выбивая в поднебесье.
Кто взял свое, а кто не смог, на горло встав последней песне.
Развеял ветер тишину и воя, дрожь пустил по спинам.
Господь подумал: «Прокляну!», но даже пальцем не подвинул.

Проходят годы и века, но неизменна суть людская.
И зло творившая рука потянется к воротам рая.
Изведав все, что довелось, и пересытившись собою,
Тираны усмиряют злость и к алтарю бегут гурьбою.
Про дурня
Целых тридцать лет сиднем просидел
Утром у окна, ночью не у дел.
Провожал рассветы, ждал с небес божий знак,
И однажды летом встал на ноги дурак.

Ветерок трепал серебро волос.
Дурачок кресты целовал в засос.
Бил земным поклоном на четыре конца.
Пил горстями счастье со святого лица.

Серым сухарем заедал тоску.
Дождь его хлестал плетью по виску.
Но собрав в ладони дождевую плеть,
Сделал дурень струны, что бы песни петь.

Не узнав про стыд, позабыв про страх,
Каждый божий день песни пел дурак.
Рвал аккордом ночи, небу пальцем грозил,
Да про солнце песни, что есть сил, голосил.
Зимний лес
Лес уснул – очарованный.
Злой пургой зацелованный,
Белым снегом укутанный,
Лисьим следом запутанный.

Ели лапы развесили.
Наклонились невесело.
Снег роняют охапками.
Пни угрелись под шапками.

Шапки мягкие, белые.
Будят дятлы умелые
Лес, уснувший до времени.
Песни волчьего племени

Издалека докатятся.
Вдруг сороки спохватятся.
Затрещат долгохвостые,
Машут крыльями пестрыми

Заполошные сплетницы.
Снег на солнце засветится.
Засверкает рубинами.
В небо ветви раскинули

Сосны медью облитые,
Снежной пылью умытые,
Что с ветвей осыпается.
Слышишь, лес просыпается!
Туман
Забежала деревня в туман, утонула.
Снова осень меня в свой обман затянула.
И вдали, где ромашки цвели, птицы пели,
Только краешек темной земли виден еле.

Где река все текла в берегах неизменно.
Там клубится осенний туман снежно-пенный.
И пригорок с корявой сосной на поляне.
Словно остров, забытый в парном океане.
Зимняя зарисовка
Ветер в поле поет жалобно.
Загрустилось ему, стало быть.
Заскучалось ему во поле.
Где вороны крылом хлопали.

Заунывный мотив, собственный.
Из крупы ледяной сотканный.
На окне расписном вышитый.
Вот он снова поет, слышите?

Стонут сумерки, сплошь серые,
От дыханья ветров севера.
Снег скрипел под ногой, взвизгивал.
Попадал на лицо брызгами.

С ветром в спину толкал, пакостил.
И кружился вокруг с радостью.
А под утро устал, выдохся.
И денек хоть куда выдался.
Позови
Ты ко мне пришла каплей со стекла, счастьем, да бедой.
Родниковый звон ждал от нас поклон, причащал водой.
Нас пшеничный сноп, как расстрига поп в поле повенчал.
Теплый дождь сырой позднею порой плакал да молчал

Под густую ель нам стелил постель листопад – шалун.
На ветвях присел, тихо песни пел ветерок – баюн.
От горючих бед хоронил рассвет, не давал пропасть.
Мы туман густой, словно лик святой, целовали в сласть.

Позови, я сотню верст протопаю.
Извини, быть может, не про то пою.
Опиши любовь простыми красками.
Утоми меня своими ласками.

Нам на стол накрыл вольным взмахом крыл друг – степной орел.
Солнца тонкий луч, глянув из-за туч, в гости к нам забрел.
А потом затих, волосы твои заплетя в косу.
Не вином поил, нам в бокалы лил сладкую росу.

От людской молвы – резунец-травы, мы с тобой ушли.
Где ступала ты, там потом цветы, как ковер цвели.
Нас пшеничный сноп, как расстрига поп в поле повенчал.
Теплый дождь сырой позднею порой плакал да молчал

Позови, я сотню верст протопаю.
Извини, быть может, не про то пою.
Опиши любовь простыми красками.
Утоми меня своими ласками.
Все только начинается
Идем, гремим тяжелыми ботинками,
И кто-то машет нам рукою в след.
И звезды смотрят с небосвода льдинками,
Подчеркнутые линией комет.

Пусть неба ширь дождями умывается.
От нас скрываясь за обрывки туч.
Поверьте, люди, все только начинается.
И солнце нам подарит первый луч.

Гремит набат тяжелыми раскатами.
Дырявит землю взрывов череда.
И небо, над убитыми солдатами
Откроет свои звездные врата.

И хоть война на землю проливается
Огнем живое, обращая в прах.
Поверьте, люди, все только начинается.
Взрастут цветы на пушечных стволах.

Над куполами, ржавчиной изрытыми.
По тропке, что проложена Христом.
Идет народ с крестами не пропитыми,
Отмеченный божественным перстом.

И пусть им бес ехидно улыбается,
И говорит, мол, кончилось кино.
Поверьте, люди, все только начинается
И мы начнем сначала все равно.
Мне кто-то недавно сказал…
Мне кто-то недавно сказал, что солнцу недолго гореть.
Мне кто-то недавно сказал, мне песен своих не допеть.
Обидно, досадно до слез, затихнуть во сне, не в бою.
Но если все это в серьез, я, сколько успею спою

Вот тихая песня моя, вот жизнь незаконченная,
Ах, если б все снова начать, но в душу клеймо, да печать.

Мне кто-то недавно сказал, что время и врач и судья.
Мне кто-то недавно сказал, во всем виноват только я.
Я в чем-то постыдном замечен, но только как было, так будет.
А время, быть может, излечит, а время, быть может, рассудит.

Вот время приходит молчать, но струны все так же звучат.
Я не избалован судьбой, но может быть кто-то другой…

Мне кто-то недавно сказал, кто верует, тот и блажен.
Мне кто-то недавно сказал, до БОГА сто тысяч сажен.
А я не успел расспросить, кто эти сто тысяч прошел.
А я бы хотел погостить у БОГА, там так хорошо.

Там ждали меня или нет. Там ночь или утренний свет.
Вот тихая песня моя. Вот жизнь незаконченная.
Солнечные блики.
Вечером в своей стране, ты стоишь в вечернем платье.
Силуэт в ночном окне благодатью и проклятьем.
Нудный дождик, не бубни, ни к чему твои упреки.
Я устал, ты извини. Я учу судьбы уроки.
Солнечные блики в окнах фонарей, и у всех с утра свои дела
Я стою в раздумье у твоих дверей, чувствуя, что боль давно прошла.
Изменить не в силах, то, что довелось, и боюсь того, что впереди.
Мне в кровавой битве драться не пришлось, не звенят медали на груди.
А может это к счастью?

Я сдуваю с книжек пыль, и листаю вновь страницы.
Может сказка, может быль, может явь, а может снится.
Ветра в поле не сыскать, вновь о звездах я мечтаю.
Нам друг друга не понять. Ты идешь, а я летаю.
Белым снегопадом яблоневый цвет и стальная крепость горных круч.
Натяну на плечи ярко красный плед, укрываясь от свинцовых туч.
Жалуясь и споря, плача и смеясь, я живу, и жизнь моя идет.
Ты опять на землю, что-то собралась, ну а я в свой бешеный полет.
И не вернусь обратно.

Оказавшись не у дел, то, что было – позабыто,
Оставляю свой удел и разбитое корыто.
Смысла жизни не постичь, не измерить ширь вселенной.
Можешь волосы постричь, оставаясь неизменной.
Волей иль неволей я сюда попал, кто расскажет, кто теперь поймет.
Может кто-то видел, может кто-то знал, может кто-то думал на перед.
Не сложить осколки от разбитых дней в сложную мозаику судьбы.
И кидает ветер листья все сильней, да качает старые столбы
С тревожной гулкой песней.
Хоть ругай меня, хоть люби
Хоть ругай меня, хоть люби,
Все равно останусь с тобой.
Горькой влагою окропи.
Песню сладкой любви пропой.

Застели для меня кровать.
Свою дверь от меня запри.
Дай глаза твои целовать.
Мне с укором в глаза смотри

Хоть зови меня, хоть гони,
Ни куда не денусь – поверь.
Мои письма сожги, сомни.
Мое сердце своим измерь.

Проживи без меня сто лет.
Каждый миг обо мне мечтай.
Погаси в своих окнах свет,
И во сне ко мне прилетай.
Если б я был звездой…
Если б я был звездой, я б в окошко твое заглянул
И в твоих волосах заискрился своими лучами.
Я б на верность тебе перед тысячей звезд присягнул,
И хранил твой покой, в небесах проплывая ночами.

Если б я был листом, я б в окошко твое залетел.
Покружился чуть-чуть и в ладони твои опустился.
И в ладонях твоих я тихонько лежал и не смел
Шелохнуться едва. Я б уснул, я б погиб, я б забылся.

Если б я был дождем, то в окошко твое постучал.
И смотрел на тебя сквозь стекло, по нему растекаясь.
И шептал о любви, тихим шелестом капель звуча.
В слух признаться тебе, что люблю, ни за что не решаясь.

Если б я был костром, я бы руки твои отогрел
Отражаясь в бездонных глазах, словно солнце в озерах.
Я б тянулся к тебе, а приблизившись, ждал и робел,
Что от этой любви я наверно угасну так скоро.
Я придумал тебя
Иссушила меня, измотала тоска.
Серый день, серый дождь и унылая осень.
Паутину любви я один распускал.
Кто же знал, что любовь столько боли приносит.
Вспышки красных рябин свет осенний дробят.
Усыпает земля, обо всем забывая.
В этот день я наверно придумал тебя.
Потому что на свете таких не бывает.

Танцевал листопад, по дорогам кружа,
Ритуальным костром полыхали осины.
На листву опустилась осенняя ржа
И намокли дома, сгорбив ветхие спины.
Пролетят журавли, о разлуке трубя
И на землю придут бесшабашные вьюги.
В этот день я придумал, придумал тебя.
А до этого дня мы не знали друг друга.

Заглушить бы вином плач усталой души,
Да разбил я бокал на осколки, на части.
Если б знал я тогда, я бы все сокрушил.
Ведь посуду всегда разбивают на счастье.
И проносятся дни, жизнь мою торопя.
И увидев тебя, я невольно немею.
Для любви я придумал, придумал тебя,
А признаться в любви почему-то не смею

Я забуду слова, что другим говорил.
Если б знали ее, вы бы поняли сами.
Я ни песен тебе, ни стихов не дарил.
Ведь сказать о тебе невозможно словами.
Пересыпана снегом осенняя грязь.
И осколками льда в небо скалятся лужи.
Для себя я придумал, придумал тебя,
А теперь вот боюсь, что тебе я не нужен.
Статистика
Произведений
61
Написано отзывов
1
Получено отзывов
2
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!