Андрей Ключников 124
 
***
Глаза фонарей размывает туман.
Тихо во мгле предрассветного детства:
Я вспоминаю друзей по соседству,
Жизни своей дорогой талисман.
Тонкую нить вынимаю из сердца,
Паутину сплетаю.
И, как паук, в ожидании таинства,
Недвижимо вдыхаю
Влажного воздуха равенство.
 
***
Пусть я не Фрейд, пусть я другой
Ещё не признанный психолог.
Пусть не лечу пока запой.
Я не хирург, не травмотолог.
Не исправляю душ и тел.
Не сведущ в тонких организмах.
Не ведаю, где есть предел.
Не осуждаю онанизма.
Я погружаю руки вглубь
Густого, млечноно тумана,
Чтобы узнать, за что дают
Девицы в дебрях Харасана.
 
***
Дождь лил с утра.
Я в шесть вышел под дождь погулять.
Чтобы чёрным утром город прочесть.
Вот ночь прошла, и дождь идёт опять.

Я холод ем на завтрак вместо хлеба.
Я в ожидании зимы и снега.
И чёрное пятно пустого неба,
И капель бег.

Слушать дождь, слушать песни про дождь,
Утонуть под дождём в зыбком свете фонарного света.
Я сползаю сейчас по стеклу на асфальт
В радужной паутине
Октября и улыбки.
Все дожди - это только лишь в осени холод билеты.
Это не дождь. Это водная пыль.
Скрип тормозов. Взвизгнул автомобиль.

На утрате луны укрываемой
Пасмурной дрожью.
Я свой мир и одним лишь счелчком уничтожу.

Обними звук дождя.
Обними в такт сияние вихрей.
Я скажу, погодя,
Как я вымолил этот гордый свой вывих.
 
***
Спокойно, размеренно и без тревог
Прожить я хотел бы хотя бы денёк.
Хотя бы денёк я хотел бы прожить
Уверенно, славно и не тужить.

По улицам солнечным плавно идти.
Не думать о том, что я встречу в пути.
Я руку хололодную жму октябрю,
И свет ясных дней я ему подарю.

Прозрачных, безоблачных, чистых ночей.
Уютных под светом луны и свечей.
Растущей луны чуть ораньжевый блеск.
У Минского моря волнующий всплеск.

А утром туманным, молочным как дым,
Я стану рассветом у кромки воды.
Спокойным и тихим как тайна веков.
Текущим вдоль Свислочи из берегов.
 
***
Пять часов.
Пять минут.
Пять секунд.
И разомкнутый круг.
Пять лет.
Пять меяцев.
Пять дней.
Пять вопросов
Без ответов.
И кольцо огней.
Не сразу.
Не вдруг.
 
***
У рек нет рук, лишь только рукава.
В одну и ту же реку не войти,
И руку помощи там не найти.
И не найти участия слова.
Лишь раки ждут на дне тебя, в пути.
Клешни готовят чтобы цапать пальцы.
А выбросишь на берег, снова в воду пятятся.
Мотают, как антеннами, усами.
Проматываем жызни мы и сами
Плывя по жизни скудным самотёком.
Никто не борется с бушующим потоком.
В стихию, как в последний бой,
Мы окунёмся милая с тобой.
Даст бог мы в ней не захлебнёмся,
Когда беды и радости напьёмся.
 
***
Усталый месяц лёг на облака.
Фонарный столб читает тихо сутры.
На влажном воздухе дрожит моя рука.
Безветренно. Ещё рассвет не виден.
Лишь только блёклые крупинки звёзд.
И я один, ленив и безобиден,
Над зеркалами луж удваиваю рост.
Закончен бой, рзъехались машины
По областям, районам, городам.
И суетиться нет теперь причины.
В недолгий сон уйду, и, вдруг, останусь там,
Под тенью ив, над водопадом дней.
Где не боялся дружеских объятий.
Где я был счаслив, лёгок и приятен
Не огрочаясь о судьбе моей.
Октябрь пришёл. Зима не за горами.
Наденем мы пуховики, пальто.
И снег воздвигнет горы между нами.
Загонит и задавит нас в метро.
И кучею скукоженых пингвинов
Мы будем жаться в тесных поездах,
Где, в промежутке между станций длинном,
Бежит короткой жизни нашей страх.
 
***
Я - страх оставленности.
Я - страх поглощения.
Шаг в неприятности,
И жажда прощения.
Сочувствие жадности,
И руки на шее.
Любовная сдавленность
Страны всесожжения.
Острие миролюбия,
И толика счастья.
Дорога подлунная
От Толи до Насти.
На каждом яблоке
Взращу я дрожжи,
Чтобы выбродил сидр
Под моей тонкой кожей.
На экране эфир
Санечки и Сирожи.
Не оставьте меня
Безрассудство и глупость.
Режет горло, любя,
Безответная грубость.
Я и это стерплю,
К этим ласкам привычный.
И к тому, кто зашёл
За пределы приличий.
И тайком, при луне,
Вжавшись в доски презрения,
Я молюсь в тишине
О стране поглащения.
 
***
Я верю в жизнь. Я верю в свет.
В круженье звёзд. В круженье лет
На этой лучшей из планет.
И в то, что смерти вовсе нет.

И взгляд. И жест. И одержимость.
И жизнь, что в миг один приснилась
Среди кружения листвы,
И повседневной суеты,
Есть только я, и только ты.

И клавиши, и танец рук.
Ритмечный темп, и голос твой.
Но я уже не тот герой,
Что защищал тебя, мой друг.

Мой друг сердечный, воздух мой.
Живу тобой, дышу тобой.
Я, на краю опавших лет,
Смотрю, как гаснет жизни свет,
И всходит тьма над головой.
Я не в ладу с самим собой.

И голос. Голос мне ответит,
Что мы давно уже не дети.
Но тот полёт, и яркий свет,
И лета руки. Тёплый ветер.

И ласки, лёгкий поцелуй.
Я сам себя к тебе ревную.
К тому, кем мог бы я казаться.
И на щеке касанье пальцев.
И поцелуи. Поцелуи.
Я не забыл, но не ревную.

И, круг за кругом, по орбите,
На этой лучшей из планет,
Сквозь череду простых событий
Я жду тебя, и лучше нет
Пустых и одиноких лет,
Когда мне некуда бежать,
И незачем тебя спасать.
И не бояться потерять,
Когда сквозь ночь войдёт рассвет,
Как входит острый ножь сквозь кожу:
Без сожелений, осторожно.
На этой лучшей из планет
 
Всё обречённое.
Всё обречённое во мне
Граничит с рифмой и морозом.
Всё обречённое во мне
Цветёт и опадает розой.

Волнений нет, когда за грёзы,
Всем предстоит избыть в огне
И жизнь сквозь смех, и смех сквозь слёзы.

Набор бональностей в строке,
Когда превысит все пределы,
Меня подвесят на крюке,
За то, что это всё терпел я.

За то что истину в слова
Не претворил, а только тратил.
За то что мало целовал
Любимой грудь под тонким платьем.

За то что бережно хранил
В себе мечту не дав ей жизни.
За то что нет во мне мерил
Вульгарности и укоризны.

Всё обречённое в огне
Сожжёт моё пустое время.
Но, если есть ещё во мне
Любовь, я буду ждать и верить.
 
***
Я закрываю глаза, и вижу тебя прекрасно.
Я вижу тебя ошеломительно ясно.
С улыбкой смотришь на меня.
Всегда мне рада.
И я иду на свет
Из мрачно девственного ада,
Где в отчуждении прохлады
Кипит горячечный мой бред.
И нитевидна память лет.
Твой взгляд
Мне говорит про Сад.
Твой взгляд
Мне говорит про нежность.
И разноцветный твой наряд
Небрежный, словно безупречность,
Как танец у разверстых врат
В божественно пленительную вечность.
И мы войдём.
И мы влетим
На крыльях ветра.
Но ты одна
В саду гардин.
Мы не заметны.
Нет наших солнечных картин
О судьбах лета.
И я один
И ты прости
Меня за это.
 
Еврейская яма.
Я все такой же эфимерный,
Неясный, зыбкий словно сон.
Абстактный, грубый, безразмерный:
Отвергнут и приговорен.
Мой приговор совсем банален,
Как шорох шин в тиши ночей,
Но я не этим так печален
Считая вехи мелочей.
Считая дни, считая тайны,
Что от себя во тьме сокрыл.
Но я не этим так печален
Считая перья чьих-то крыл.
Считая метры той аллеи
Посаженной в честь всех святых,
Я под каштаном на коленях
Молюсь об участи живых.
 
***
Прими меня, как принимаешь
Ты чашку чая перед сном.
Ты травы бережно мешаешь,
Их пестиком перетираешь,
И заливаешь кипятком.
Потом томишь раствор над паром,
И остужаешь за окном,
Чтобы от тёплого отвара
Забыться крепким, ровным сном.

Меня прими. Я лучше чая.
Я живой. Я томлюсь. Я горю.
Я в постели тебя повстречаю,
И в объятьях своих растворю.
 
Шёпот богородицы.
Давайте рассудим о будущем.
О будущем, коего нет.
О будущем в сердце бушующем,
Как океан бед.
Давайте рассудим о кладбищах,
И ждущих в гробах мертвецах,
Когда на зелёных пасдбищах
Воскреснут они в сердцах.
Лишь только сердец биение
Разбудит с небес трубный глас,
И сбудется наше томление
О том, что бог умер у нас.
Давайте рассудим о вечности,
Которую впрыснут нам в кровь,
И, в праведной безупречности,
Мы будем любить бога вновь.
Каким грядёт воскрешение
Искрошенных мертвецов
На ярмарке утешения
Потерянных нами отцов?
Каким будет радостным пламенем
На бархате солце гореть?
И сколько чудесного знания
Нам дарит звенящая медь?
И громогласно проноситься
Живительный рёв из труб,
Как шёпот самой богородицы
И близость горячих губ.
 
***
Мы ступаем осторожно,
Еле слышно, очень нежно
Прикасаемся к словам,
Теплым летним облакам.
В небе месяца рожок
Говорит: “Усни дружок”
Ветер сонною рукою
Унесет тебя с собою.
Там где тёплый август дышит
Очень нежно, еле слышно.
Если за день что не вышло,
Расскажи об этом ветру.
И тревожных расстояний
За день прожитые метры
Он развеет в одночасье.
Будет день, и будет счастье.
 
***
В который раз решили раздразнить поэта,
И доказать всем, что поэт - дитя.
И миллиона им не жаль на это.
А надо ли всё это нам поэтам?
Да, надо нам, ответим мы шутя.

Пусть пишут рифмы честные машины.
Пусть их скрипят програмные пружины.
Пусть свой отточеный показывают класс.
А мы, поэты: гордые вершины,
И звёздный свет пустынной ночи длинной,
И сердца шёпот трепетный любимых.
И боль и радость не в машинах, - в нас
 
***
Мой друг, проблемы все
Втречай с улыбкой.
Шутить позволь себе
Над суетой сует.
Тогда воспрянешь ты.
И в мире этом зыбком
Получишь в счастье свой билет.
 
***
Из зеркала тьмы
Глядит
На меня
Немигающим взглядом.
Тревожно любя
Говорит,
Что мы - это я.
 
***
Я воспеваю неугосимый
Вдохновенный порыв человеческой плоти.
В этом неспящем городе
На дорогах шуршание шин.
Отблески солнца
На лобовых стёклах.
И покорение мнимых вершин.
Я воспеваю
Грязных подъездов смрад.
Я воспеваю свалки
И фонарей звездопад
Кружащийся в вихре МКАДа.
 
***
Мой друг, маленькое голубое дерево,
Растёт осаждаемый большими гетеродеревьями.
Его корни грызёт червь общественного мнения.
Его ствол постоянно дуплят клювы дятлофобов.
Листву на его кроне постоянно теребят скинветры.
И только мои красивые гетры
Радуют его красиво блестя под солнцем на склоне.
 
***
Собирает звёзды вечером
Месяц-пастух на небосклоне.
Нынче ночью он печальный.
Нынче ночью он в уроне.
Звёзды-одуванчик льнут к его спине.
Трутся, пищат мечтая о луне.
 
Если не будет луны.
Если не будет луны,
Не будет прилива.
Если не будет луны,
Не будет отлива.
Если не будет луны,
Не будет сливы.
Если небудет луны,
Будут волки ленивы.
Если не будет луны
Не будут бараны бодливы.
Если взошла луна -
Это она.
Если месяц взошёл на небосклон -
Это он.
Если будет луна, так от века будет,
Что мужское и женское
меняется в людях.
 
***
Толстый-толстый кашалот,
Он плывёт разинув рот.
А ещё у кашалота есть природных эхолот:
Видит звуки кашалот.
 
***
Мужчина понимает мужчину.
Мужчина поднимает мужчину.
Мужчина роняет мужчину.
Тут появляется тёща.
И даёт мужчине леща.
Нечего брать на руки сына
Если включаешь дрыща.
 
Ведьма.
Ты танцуешь обнажённая между пульсирующей точкой Марса
И глубоким затмением Луны.
Ты из той мистической расы,
Что чувствует тонкую вибрацию
Космической струны.
Это на арфе Вселенной игрют
Пальцы Сатаны.
 
***
Перец молотый прекрасен:
Чёрен, бел и остро-красен.
С ощущением пудры
На кончиках пальцев.
Ты коснись его слегка
Кончиком языка.
И почувствуй: жизнь легка.
 
***
Когда ты жизнь свою откроешь
Так, словно бы грудную клеть,
Положишь сердце на ладони,
Чтобы во тьме могло гореть,
И освещать твои ошибки,
Потери горькие твои.
И в этом свете сердца зыбком
Есть место отблескам любви.
Тебе никто не объяснит
Какой любовь
Блестеть могла,
И что за чудна игла
Ее пускает в твою кровь.
И манит словно бы магнит
Пунцовый блеск ее ланит.
 
***
Философия кончена.
Начался коучинг
В котором мир -
Взаимосвязь переменных
В уравнении
Логичекских утверждений
И опровержений.
 
***
Кто утешит утешителя?
Кто задобрит удобрителя?
Кто замучает мучителя?
Кто казнит палача?
Не спеши рубить с плеча,
Если трубка горяча.
 
***
Я нарисую всё то, что во мне
Спрятано глубоко, на самом дне.
Среди исторических отложений:
Погромов, расстрелов и всесожжений.
Среди Крестовых походов
И Дружбы народов.
Среди революций и переворотов.
Среди Чёрных пятниц
И согретых утренним солнцем пьяниц.
Среди белорусско-сибирских казацких станиц.
И вымараных чёрным секретных страниц.
Среди чёрных пятниц и не обретших покоя тупиц.
Среди всех изменников и исторических лиц.
Среди всех аллахов и прочих десниц.
Среди всех барашков
ушедших искать своё счастье.
Среди всех помарок, которые я допустил.
Меня никто не просил.
Я сам так решил.
Изобразить на бумаге
Во всей сияющей влаге
Судьбы своей знаки.
Но, если это не точно,
В конце поставлю отточие.
 
***
Я отхлебну от хлебницы,
И крохи разбросаю,
Какая-то нелепица
Никак не понимаю.
Хотел с тобой я встретится,
А как спросить не знаю.
И жизнь моя не клеится,
И всё курить бросаю.
Быть может всё изменится,
И жизни круг завертится.
Как подчинить себе себя
Тебя одну, как жизнь любя,
Никак не понимаю.
 
Не кури.
Не кури воробьёв, не кури голубей.
Не кури просто так ты из люльки своей.
Эй, малышь, не кури, и не хвастай другим,
Что ты куришь легко то, что было живым.

Ты подваалы излазил, народ удивлял.
Как отличный курильщик призы получал.
И бездомных котов, и бездомных собак
Ты курил просто так
Сытым и натощак.

И случилось однажды о чём так мечтал,
Ты попал в тот заветный вонючий подвал,
Где бомжи собрались
И ты их прикурил.
Хорошо прикурил, что два года не пил.

Что два года не пил, что два года не ел.
Ты сидел у окна, и на небо глядел.
Ждал, когда прилетит в гости к нам НэЛэО
Чтоб и их покурить ты конечно бы смог.
 
Победители.
Война окончена, все павшие встают,
И, отряхнув с одежды прах земной, домой идут
Соратники, враги: в одном строю.
Улыбки озаряют лица,
И, в предкушении хорошего обеда,
Не грех как следует повеселиться,
Когда была победа.
 
***
Я потерял счёт времени.
Я потерял смысл верности,
Когда от тяжёлого бремени
Не смог удержать твои прелести.
В ладони свои так трепетно
Взяла ты лицо моё,
И мы оказались с тобой вдвоём
В начале той самой лестницы.
В начале того мгновения,
Когда по чьему-то велению
Начнём мы своё восхождение.
Не обращая внимания
На то, что спешим к падению.
 
***
Летняя бочка счастья.
Осенняя бочка счастья.
Зимняя бочка счастья.
Весенняя бочка счастья.
В каждой бочке счастья
Свои дары сезонные.
А мне милее
Дожди озонные.
 
***
Как же видеть могу я,
Как идти за тобой безаглядно
Сквозь прокуренный воздух туманных над озером лет?
Я тебя не ревную,
Но тело мое безотрадно.
Одиноко напившись потерянно прячеться в плед.
Я боялся быть рядом, любить и открыто держаться.
Не взирая на страх
Потерять.
Но я знаю теперь, лучше вовсе с тобой не встречаться,
Чем терзаясь от муки любить, вспоминать и страдать.
 
***
Почему пара строк, и уже популярен?
Не о том, что внезапно окончен диван.
Не о том, как окончена жизнь у мирян.
Не о том, чем красна твоя рожа из бани.
Не о том, как певуч баян.
Утренний, ранний, звонкий словно из хрусталя.
Этот дождь неприрывный во мне опадает.
Топит жизни моей колесо.
Я был счатлив еще, когда в холоде мая
Выходил на морской песок.
Теперь, - в этой пляске семейных дрязг
И проигранных с боем сражений.
Нет конца для таких поражений,
В них мы оба теряем нас.
Я спускаюсь в метро и, - опять на перроне,
Чтоб вернуться к тебе в толчее поездов.
Только мне в переходе, на аккордеоне,
Старик играет Вальс цветов
 
***
Он выбирал между злом и добром,
Но манета опять упала ребром.
Кто же он? Может мармон?
И почему постоянно облом?
 
***
Невыразимо страшно - все конечно.
Я разбиваюсь о твои глаза.
И сердце твое бъется безупречно,
Когда тебе я о любви сказал.
Но ты нежна и в этом безучастии
К моим тоскующим в унынии мечтам.
И над собою я едва ли властен:
Я в панике, в тревоге - стыд и срам.
Ты гороишь: “Оставь меня, не надо
Плестись за мной, как хвостик, по пятам”.
“Ты странный, ты пугаешь.” А помада
Блестит, как вишня по твоим губам.
 
***
Двери-успех и двери-сомнение;
Всех, тем не менее, ждёт утешение.
Двери-открытия. Двери-желания.
Двери-условные-тайны-твои.
А, за дверями, за далью дальнею,
Хочешь узнать ты, что ждёт впереди.
Только не знаешь, ты, что через скважину
Кто-то уже за тобой следит.
 
***
Я даведаўся, колькi дзён
На зямлi мне пражыць засталося.
Мне падаўся мой лёс праклёнам,
Што хацелася, адбылося.
На каленях цяпер маладзiк,
Што трымацца не здольны прама.
Я чакаю апошнi цягнiк,
Каб укленчыць да Вострай Брамы.
 
***
Праздно гуляю по раскаленной коже асфальта,
Солнце палящее медленно клонит в закат.
Дети смеются, машины танцуют сальто,
В марево прыгает каждый стальной акробат.
Я, разделенный поребриком знойного лета,
Лениво смотрю суету кучевых городов.
Размеренннно следуя долгой дорогой поэта,
Я наблюдаю за жизнью без мыслей без слов.
Слушаю в транспорте между людьми разговоры.
Слышу, как шепчут колеса ухабам дорог.
Мыслимо ли, знаю я, словно дикие зори,
Барышни. Свежий румянец. И икры их ног.
Так грациозно перебирают воздух идя за порог.
В сумраке вечера время становится тише.
На остановке ждет бога маршрутного ксендз.
А на фасаде траллейбуса праведно пишут:
Плюшки решают все!
 
Маленький принц.
Расскажи как свет дрожит.
Расскажи о правде лжи.
Отведи свои ножи.
Отпусти, что на сердце лежит.
Как стоял ты во ржи
Над простью,
Спасая беспечных детей
От бед и лжи.
Как жизни вертелись лопости.
Как пусты твоих карманов полости.
Как проходит все важное
С немыслимой скорстью.
Расскажи
Какой ты отважный.
Вот только от слез
Глаза вечно влажные.
О судьбах мира.
Береги свою лиру,
Поэт стоящий во ржи.
Пой о далеком свете звезд
Там, где каждого
Ждет своя одинокая роза.
Там, в ледяном пустом космосе
Воду получают обратным осмосом.
Но ты уже в землю врос
Крепко.
И не отправишься в рай по компасу.
В центре огромной плоскости.
Под ветром
Сверхзвуковой скорости.
Под волнами колосьев.
Никто у тебя не спросит
Совета
Ни на том, ни на этом
Краю пропасти.
 
Зямля.
Паглядзi на мяне, я свабодны,
У зацменнях губляецца свет.
Толькi ты, на твой дом я згодны,
У згрувашчваннi цёмных планет,
Нiбы ў зграi. Крычаць крумкачы.
Я гляджу на далёкiя зоры,
I стамлёны не сплю ўначы,
Побач з гэтым бязмежным морам,
Што сусветам у сэрцы маучыць
Ледзяным i такiм бездакорным.
 
***
В хмельном угаре, в пьяном бреду
Я на угад куда-то бреду
На счастье свое или беду,
Не знаю.
И на рассвете,
В утренней смуте,
Я повторяю.
В утренних сумерках
Сон ожидая
Я умираю...
Но, озаренный рассветом,
Вновь по ветру
Парус вздымаю.
Вновь оживаю
Пусть без ответа,
К кому я взываю.
К неиу вопрошаю
В осознанных снах
В том детстве ночного лета
И Сосны, и страх
И твоя опека
И твоя забота
В объятиях сильных,
Моя голова в таких крепких ладонях
Последней отцовской ласки.
Нужны ли мне были сказки
Хотел ли я снова жить
Уже побывав за пределом.
И только луна то и дело
Все продолжает кружить.
 
***
Мой путь на песке извилистой линией
В тени деревьев, в шопоте листьев.
Здесь рядом соседствуют люпин и лилии.
И все поле медовое травных чисел,
Цветению и увяданию,
Счет веду с весенней сирени, каштанов.
Не удивляйся моему признанию.
Так много зимой я вынашивал планов.
Я счет веду потерь и неудач.
За днем тревожным ночь приходит в омут
Моих бездейственнеших планов и задач.
Так жизнь пройдет, никто меня не вспомнит.
Я травные сборы себе составляю
Пахучие, горькие, терпкие, пряные.
В прогулке как дар я всегда принимаю
Полуденный зной ароматов дурманных.
Васильки сквозь пшенично-зеленое море.
Мелисса и чабрец.
Голубые цветы цикория.
И зверобой для покоя сердец.
 
***
Как бы, кабы кабы.
Кабы были крабы.
Кабы были крабы,
Их бы ели бабы.
Как бы, кабы кабы.
Кабы были еды.
Кабы были еды,
Их бы ели деды.
 
***
Оно конечно хорошо, когда хорошо.
А когда худо, тогода шо?
Оно конечно не бывает худа без добра.
А когда бодро, тогда да.
А когда не нада, тогда где?
Кто поможет бедному в нужде
Не ослабить шага в грамаде?
Кто спасет бессильного в беде?
Вот вопрос на долгие года.
 
***
Откинув прочь небрежно одеяло,
Ты вышла из дому да так в чем и была.
И все вокруг как будто воссияло:
Ты не была ни в чем,
Такие вот дела.
 
***
По опадающей листве
Ко мне приходит желтый демон.
Он говорит мне о родстве
Прикуривая между делом.
Он говорит о непогоде,
О городах.
Он говорит мне о природе,
И о богах.
На опадающем дожде,
В висящих каплях,
И в нескончаемой нужде,
Стою как цапля.
И отражение его
Везде размыло,
Но что же, что же снилось мне
Неторопливо?
Мелькание огней,
И сливы.
И музыкальный лейтмотив
Невыносимый.
 
***
Пройдзе час i мы станем вершамi
Рыфмаванымi радкамi i рэчвамi.
Калi, нават, нязручнымi, ды спрэчнымi,
Заўжды будуць светлымi, ды гарэзлiвымi.
 
Загадка таро.
Жил себе человек, и думал, что он один.
И будет таким весь век судьбы своей господин.
Но вот постучались в дом немощь, нужда и боль.
И понял тогда человек, что он не один, а ноль.
 
***
Обессилинье - это тоже стезя успеха.
Когда теряешь смысл, но продолжаешь путь
В пустыне среди замкнутого смеха,
И нет возможности влить свежий воздух в грудь.
Но стоит только замолчать богине,
Что триумфатору венок плела, и пела.
Мир пропадает будто бы в рутине.
Все - одиноко, пресно, неумело.
Так сложно не уйти в запой,
Когда у миллионов в сердце образ твой.
 
***
Я - Космос.
Я - волосы
Древа жизни.
Я - все непознанные смыслы,
И бабочка на ветру.
Я - матылек ночной
Спешу к огню.
Мне не ведом покой
И мятежные мысли
Словно звездный свет лью:
В ткани пространства покрой
Создаю.
Невыразимое
Делаю легким.
И, лишь, игрушечные елки
не выношу, и - быть в строю.
 
***
Как не хватает тишины
В гудении ночного города.
Как не хватает темноты,
За заревом не видно звезд.
Как не хватает теплоты,
Когда под летним неуютным пологом
Мне хочеться тебя до слез.
 
***
Я привеветствую, Золушка,
Твою скромную с бедностью битву.
Только помни, что после двенадцати
Твоя голова опять превратится в тыкву.
 
***
И черное солнце опять по утрам встает.
И снова я отправляюсь в путь.
По невидимым тропам бежит самолет
Куда нибудь.
Сигарета в руке, телефон в кобуре
Я ковбой этих бизнес прерий.
Если б кто-то мой палец держал на курке,
Я бы в этом ему не поверил.
Я как листик во льду
На замерзшей реке
Телефонные письма, звонки и соцсети:
Меня видят здесь все,
Я любого найду,
И быстрей, чем квартирных соседей.
 
***
Какое неловкое чувство
Как будто бы я всем должен.
Как будто мое искусство
Невыносимо ложное.
Стыдливо кусаю губы,
Топчусь у подъезда праздно:
Машин лишь визгливые трубы
Мне вместо стихов страстных.
Потерянный в этом городе,
Как будто во всей вселенной,
Я смысл понимаю, вроди бы,
О том что вся жизнь мгновенна
Как проблески фар на паперти,
Где молча я сел на ступени.
Ключей нет, а двери все заперты,
И в мыслях моих Есенин.
Колючий как снежные гвозди,
Весенний как белая вишня.
Хотел быть я счастлив, вроди бы,
Но счастье моё не вышло.
Чего бы я мог лишиться?
Ведь я ничего не имею!
Мне сыром луны травиться,
И яблоком райского змея.
Не вышла она из подъезда,
Но лезвие, словно, по коже,
Меня перерезала скрипка,
И неба вдруг звездное ложе
Мне стало, как жизнь, хлипким.
Таким невозможно тягучим,
Извилистым как пассажи,
Что мне захотелось под тучи,
Туда, где дожди пляшут.
Но нет ни дождей, ни снега,
Вивальди играют резко,
И лета блаженная нега,
А у меня - повестка.
 
***
Я многого не смог понять:
Вблизи не видел, и со стороны.
И век так трудно доживать,
Но с гордостью могу принять
Язык и боль своей страны.
Мне страшно, я так много трачу,
Увядшие цветы с окна снимаю,
Но, каждый раз напоминаю,
Что за беспамятство плачу.
И, словно, восхожу на плаху, к палачу,
Твержу слова: “Как есть, все принимаю”.
 
***
Плыви размеренно и плавно
В объятьях тьмы.
На дне ночного океана, как будто, мы.
И всполохи огней, как будто,
Зверей глубин:
Опознавательные пункты,
Светимость, нимб.
Движений томных, ленивый отклик
И, вдруг, бросок.
А я, медузой уязвлённый,
Всплыл на песок.

В агонии на солнцепеке
Я пролежу.
В потоке яростного света.
Из жизни этой, без ответа
Я ухожу.
Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!